- Поговорить бы, - подошел к нему Атуа. Он оторвал часть рукава от всего одеяния и обтирал лицо, делая себя еще страшнее.
- О чем? - взглянул на него Раманд.
- О том, что каждый в городе, может быть отступником.
- И всякий Дом тоже.
Глава Дома Ангу вздрогнул всем телом.
- Нет, мы не можем... не может быть, чтобы все повторилось.
- Дома не участвуют в этом, Раманд, - раздался голос Гаяры. Она была стремительна и мрачна. - За глупость наших предков мы заплатили слишком дорого, а если попытаемся повторить - с живых шкуру спустят.
Она подняла рукав накидки и обнажила руку по локоть. Напоминая, что на ее коже бледнеет голубая метка.
- Точно-точно, - закивал Атуа и тоже показал свою метку, - это кто-то из города. Возможно, еще с тех пор остался или сумел вернуться из заключения.
- Из заключения не может вернуться никто, - отрезал Раманд.
Главы Домов переглянулись между собой.
- По указу ясмира казнили всех, кого-то прилюдно, а кого-то ночью в камере, - дал пояснения своим словам Владыка. - Правитель не пожелал видеть предателей живыми и не разбирался в тяжести содеянного. Он просто уничтожил тех, кто переступил границу дозволенного.
Такое знание заставило их глубоко задуматься.
- Может и не нужно вглядываться в знакомые лица, - заговорила Гаяра, потирая горло. Все происходящее душило ее. - Наша ятолла - благодатная почва для преступления.
В ее словах был смысл. Из-за призыва в Хаэссе уже образовалась трещина, магия Запретных может травить край через нее. Пока не прошло время, пока трещина не исчезнет, вторую попытку предпринять легче.
Яревена, не способная помочь в этом разговоре, не стала слушать его. Она поднялась по ступеням храма и подошла к старшей жрице.
- Боги любят красоту, - она провела пальцами по щеке Куоммы, стирая кровь.
Порог потушили, пахло гарью. Жрицы стенали.
- А ну хватит реветь! - огласила на всю округу Яревена. - Кому интересно ваши вопли слушать! Кто служить будет, когда убитых принесут!
Они встрепенулись, вспомнили голос и манеру бывшей своей старшей. Вперились в нее глазами, словно она тоже богиня и пришла к ним даже без просьб и мольбы, а просто так. Как приходит солнце.
Забегали, отвлеклись от боли. Раны, что они разделили с Дэо-Аюмом, затянутся также быстро, как бессмертный поправится. Недолго им носить их на себе.
- Ты как всегда, - грустно усмехнулась Куомма, видя, как все сразу изменились.
Жрицы наконец догадались, поднесли чаши с водой и чистые полотенца своей старшей, пострадавшей больше всех. Яревена стала вынимать осколки из ран Куоммы и промывать той раны.
- Если бы ты была... если бы здесь была ты, ни один камень даже не подвинулся бы, - проговорила та, опустив глаза.
- Я не всесильна, - холодно отозвалась неугодная.
- Ты упряма.
- Это верно. Понимаешь почему? - Яревена бросила на нее косой взгляд.
- Лишь отчасти, - качнула головой старшая жрица.
Неугодная почесала кончик своего носа и ополоснула руки от крови в тазу, после чего умылась сама. Долго их ятолле еще отмываться, ох как долго. Натворили столько, что на три поколения вперед грехов хватит.
- Тебе нужно стать такой же, чтобы даже с ранами улыбаться и танцевать, - произнесла она, отстраняясь от Куоммы.
Та вместо ответа, взглянула неугодной за спину.
- Она наверняка вам не рассказывала, - произнесла вдруг старшая жрица, обращаясь к Раманду, который тихо появился позади Яревены. - Я расскажу. У нас отдыхали боги. Они поссорились, до драки не дошло, но напольные вазы раскололись из-за их гнева. Осколки хлынули прямо ей под ноги, - Куомма выразительно взглянула на Яревену.
- Это не особо примечательная история, - проворчала она, пытаясь воспрепятствовать рассказу.
- Еще какая примечательная. Можете себе представить? - Куомма и не думала замолкать. - Осколки под босыми ногами во время танца. Она не сбилась ни на шаг, даже когда пол стал скользким из-за ее крови.
Раманд неотрывно смотрел на неугодную. Она чувствовала на себе его взгляд, и он ей не нравился. Ей не нравилось, что ему рассказывают эту историю. Чем больше он узнает, тем не слаще ей придется. Поймет все о ней и... что сделает?
- Бессмертные, лицезрев такое диво, позабыли про ссору. Я тогда поразилась, как они безжалостны. Ведь они позволили ей закончить. Мы думали, что она не удержится и рухнет, хотя бы раз вскрикнет от боли. Но эта сумасшедшая завершила танец полагающимся поклоном и держала его, пока бессмертные ее не отпустили, а они время тянули! А когда отпустили, то расстелили во всем храме ковры, правящие призвали своих личных слуг и те омыли ее ноги, залечили все раны смертной. Не знаю, сколько храмов может похвастать таким свидетельством. И сейчас я вот думаю, наверное, то был первый раз, когда они проиграли ей.
Яревена сердито передернула плечами. Она так не считала, вообще об этом не думала. Она никогда не стремилась выиграть, она стремилась не потерять свою гордость. Опускала свою голову в знак почтения, но не в знак рабства. Она служительница, а не невольница. Вот и весь секрет.
- Должно быть, ты красиво танцуешь.
Раманд сказал об этом так, что у бывшей жрицы мороз побежал по коже, и она резко обернулась. Не взгляд, а тихая заводь. Что под маской? Что?! Она уже гадала когда-то, но ответа так и не нашла.
Владыка отвел глаза. Яревена поднялась. Снова посмотрела на поврежденный храм.