Обитель чародеев прилепилась к южному склону одного из уступов, отвесно уходящего под облака.
- Где вы столько брёвен взяли? Наколдовали? – с лёгкой завистью спросил Фелвью. Весь строевой лес остался далеко внизу, а представить, как деревья сами собой рубятся, чистятся от коры и летят к месту стройки не выходило.
- Можно и так сказать, - хохотнул рыжий, но быстро переменил тему, - Идите дальше без меня, я с гоблинами потолкую. Живёт недалече один клан, надо бы убедить, чтоб не шибко наглели.
Ринара и Фелвью переглянулись.
- Пойдём, - решился мальчик, - Я уверен, нам ничего не грозит.
Часть III
Оставив лошадей у коновязи, друзья направились в жилище магов. За входной дверью начинался длинный коридор. Вероятно, до прихода Алвая сотоварищи часть дома была обыкновенной пещерой, позже облагороженной и дополненной пристройкой из дерева. Ринара с любопытством рассматривала развешенные по стенам гобелены со сценами крестьянского и купеческого быта, Фелвью, в свою очередь, восторгался коваными светильниками. Будучи сыном кузнеца, он по достоинству оценил старания неведомого мастера, найдя его работу вполне достойной.
Коридор плавно повернул и закончился широкими ступенями, ведущими в большую залу. Дальше лесенка сужалась и круто уходила вверх. Главная комната на взгляд Ринары была обставлена безвкусно: посередине горел очаг замысловатой формы; дальний угол занимал длинный каменный стол. Грубые скамьи, годные для трактира, соседствовали с изящными тонконогими табуретками, окружавшими массивное деревянное кресло, в котором, спиной к вошедшим сидела темноволосая женщина.
- Мир этому дому, - не зная, как принято здороваться у чародеев Ринара следовала традициям своего народа. Мальчик же чувствовал себя куда раскованнее спутницы - на его глазах оживала сказка, поэтому церемониал он опустил.
- Ты Драконети?
Зябко кутавшаяся в подбитый мехом плащ незнакомка обернулась, на её лице застыло удивление.
- Нет, меня зовут Лауестен. Проходите, хозяйка скоро вернётся.
Друзья представились и сели на скамью у окна. Отсюда открывалась великолепная панорама гор. Далеко внизу, по краю обрыва вилась коричневая ниточка тропы; вечные снега на вершинах искрились в предзакатных лучах так, что резало глаза.
- А сколько ждать? – спросила Ринара. Она никогда не уезжала из родной деревеньки (поездки с дедом к соседям на ярмарку не в счёт), а дома никто и помыслить не смел зайти в избу без хозяев.
- Сколько им заблагорассудится, - пожала плечами Лауестен, - Да не ёрзай так. Идите ближе к огню. Если проголодались, у меня есть сухари и юкола.
От угощения крестьяне отказались, а вот к очагу придвинулась. Пляшущий по дровам огонь напоминал об оставленном доме.
- Ты давно волшебников знаешь? С одним мы познакомились, а другие – какие?
Фелвью попытался завязать беседу, и Ринара была ему благодарна - тишина угнетала.
- Подобные им обычно живут иначе, - обвела комнату рукой Лауестен.
Но разговора не получилась. Хлопнула входная дверь, донеслась брань и крики. Лауестен вскочила как на пружинах и положив руку на рукоять до этого скрытого под полой меча заняла позицию у ступеней. Ринара залюбовалась плавностью и какой-то неотвратимостью в движениях женщины. Переглянувшись с Фелвью, крестьянка последовала примеру новой знакомой.
- Прячьтесь под стол, - велела Лауестен, - Вашими ножами только капусту шинковать.
- Я буду драться! – расхорохорился Фелвью, - Я прошёл посвящение…
Ринара отвесила ему подзатыльник и молча указала на очаг. Лауестен права – воины из них никакие, но если вооружиться кочергой и ухватом, да отступить к стене, повоевать можно. Ну, или хотя бы одного обидчика по голове приласкать.
Когда на пороге показалась рослая фигура, спина у Ринары взмокла, а руки тряслись не из-за тяжести ухвата. Испугаться ещё больше она не успела - глаза резанула похожая на молнию вспышка, вместо грома из угла в угол прокатилась напевная фраза и всё стихло.
- Драконети, наконец-то! Раньше ты не заставляла так долго ждать.
- С того «раньше» кое-что поменялось. Лау, кто эти двое?
Ринара приоткрыла один глаз. Держа в опущенной руке окровавленный меч перед ней стояла, по виду – сверстница, только взгляд - не мечтательный как у других, а злой и цепкий. Крестьянка растерялась: второй раз за день она столкнулась с какой-то доселе неведомой породой девиц. Они носили мужскую одежду непринуждённо, как выходное платье, двигались стремительно, а оружие было продолжением их рук.