Когда он ушел, Кайла решила выйти на улицу. Каково же было ее удивление, когда она обнаружила Кевина сидящим на волнорезе и бросающим камушки в набегавшие волны.
— Привет, — сказала она и села рядом, не дождавшись никакой реакции со стороны мальчика.
Кайла глубоко вдыхала прохладный морской воздух, понимая, как ей будет недоставать его, когда через несколько недель она вернется домой. Холод пробрал се до костей, и она обхватила себя руками.
— Тебе не холодно? — заботливо спросила она.
Кении отрицательно покачал головой. Кайла молчала. Она знала, что мальчик заговорит сам, когда захочет.
— Кай, ты возвращаешься в Штаты?
В его голосе и глазах было столько грусти, что у Кайлы сжалось сердце. Ей захотелось обнять его, но она не стала этого делать. Ведь у нее не было тех ответов, которые он хотел услышать от нее.
— Я не уеду домой прямо сейчас.
— Я хотел спросить, уедешь ли ты после окончания гастролей домой или приедешь сюда вместе с папой?
Плечи Кайлы поникли. Она поняла, что пора говорить — правду.
— Кевин, я не знаю. — Она откинула голову назад. Ее взгляд блуждал где-то далеко в море. — Но я хочу, чтобы ты знал: и ты, и твой отец мне очень дороги.
— Он тебя любит, — сказал Кевин.
Кайла улыбаясь посмотрела на мальчика. Она знала, что этот разговор был очень серьезным и даже опасным, но крайне необходимым.
— Да, он любит меня. И я люблю его.
«Все так просто, — казалось, говорили глаза Кевина. — Поженитесь, и ты станешь моей мамой».
«Да, — подумала Кайла, — если бы в жизни все было так просто».
— Я не хочу, чтобы ты и папа бросали меня, — сказал Кевин, болтая ногами.
Кайла обняла мальчика за плечи:
— Пойдем погуляем.
Они шли медленно, и их разговор был так же нетороплив.
— Я люблю гулять у воды, — сказала Кайла. — И буду скучать по морю, когда уеду. Мне кажется, оно такое красивое, даже когда холодно и солнце прячется за тучами.
Кевин взял Кайлу за руку и выжидающе заглянул ей в лицо:
— Знаешь, а папа тоже не хочет расставаться с тобой.
— Если бы не занятия в школе, ты бы поехал вместе с ним. Ты ведь знаешь об этом?
— Да. На гастролях здорово. Мне понравилось ездить с папой. В прошлом году мы были в Австралии, Испании и даже в Японии! — Его глаза загорелись от восторга.
— Это верно. Путешествовать здорово. Но недолго. Это быстро надоедает. Начинаешь страдать от одиночества. Твой папа не меньше твоего не хочет с тобой расставаться. Но музыка — это его работа, и он ее любит.
— Я знаю. У него здорово получается, — с гордостью сказал Кевин. Они приближались к дому. — Я часто слышу его по радио.
— А когда он возвращается домой, то всего себя посвящает только тебе. Это настоящее, счастье, потому что он тебя очень любит.
Глаза Кевина были так похожи на глаза Криса, что Кайле стало больно в них смотреть. «Что я буду делать в Америке без них двоих? Мне ничего не останется, как страдать».
— Кай, но я все равно скучаю без него.
Перед тем как войти в дом, она повернула Кевина к себе и посмотрела ему прямо в глаза.
— Ну… — начала она, осторожно подбирая слова, — когда ты скучаешь по нему, всегда вспоминай, что он тоже скучает по тебе и, так же как и ты, считает дни до вашей встречи.
Кевин улыбнулся и обнял Кайлу. Они появились в тот самый момент, когда Крис спустился сверху. Кевин бросился к отцу:
— Пап, прости, я убежал к морю.
Крис ничего не ответил. Он прижал сына к себе и закрыл глаза, словно хотел навсегда запечатлеть в памяти каждую черточку Кевина.
Но Кевин со всей своей детской непосредственностью просто не заметил этого глубочайшего проявления отцовской любви и тяжести предстоящей разлуки.
— Знаешь что, — сказал мальчик, — давай договоримся. Я разрешу тебе уехать, а ты привезешь мне что-нибудь интересное. Хорошо?
— Это шантаж? — усмехнулся Крис.
Кевин радостно захихикал и согласно закивал головой. Его настроение менялось каждую секунду.
— Ну что, договорились?
Крис строго взглянул на Кайлу.
— Не нужно на меня смотреть, — сказала она голосом, который, казалось, источал мед. — Но если тебя интересует мое мнение, то я считаю, парень этого заслуживает.