Есть тут и оранжерея, вотчина живущего в отдельном домике садовника, и галерея для прогулок в дождливую погоду. Солнце в галерею почти никогда не попадает.
На втором этаже — комнаты для чаепитий, танцевальный зал, картинная галерея и библиотека. Эти два этажа часто видят гостей пришедших на балы-котильон, или благотворительные вечера. Третий этаж занимают десять спален. Раньше их было больше, но со временем пришлось выделять места для ванных комнат, проводить канализацию, и прочее, что сократило количество спален, но добавило комфорта. Четвертый и пятый этажи закрыты для посещения.
Есть у замка и башня, похожая на воткнутый в землю кинжал, которая и стала причиной названия, как думают исследователи. Попасть в нее можно со второго этажа замка, или с отдельного входа. И не для каждой экскурсии вход в нее открыт.
Именно там, в башне находятся покои короля Раэла Серебряного, законника и воителя, равных которому по мнению исследователей не было больше среди правителей Хоккаты. Один над другим расположены комнаты — малый зал, малая обеденная, кабинет, молельня, спальня. Лестница съедает довольно большую часть помещений, и сложно сказать отчего покои короля размещены в столь неудобном месте. Есть только свидетельства о том, что король любил здесь бывать. А последние годы жизни и вовсе провел здесь практически безвылазно.
На стенах — пейзажи разных уголков Хоккаты, говорят, что многие из них принадлежат кисти младшего брата короля, занявшего престол после его смерти — Атристира Разумного.
Не все из них хороши, многие самая настоящая мазня на скорую руку, но тот факт, что написаны они рукой короля, делает их драгоценными. Королевская кровать узкая и твердая, в молельной ничего кроме ковра и деревянной статуи Госпожи Света. Разбит у стен замка и сад, и даже огород, и зеленый лабиринт, есть и пруд с рыбами, и ров, и крепостная стена, и дорожки в изящно запущенном саду, и конюшня, и огромный подвал, с сотнями дверей, ведущих в разные миры… Туда, в подвалы, экскурсии конечно не водят.
Всем этим предстоит теперь владеть Малевин.
Сегодня она ступила на путь, с которого уже не сойти.
И она чувствует трепет, поднимаясь по лестнице-подкове, глядя на встречающих ее людей — дворецкого, экономку, горничных, садовника, водителя, конюшего, начальника охраны, секретаря. Знакомясь с ними, подавая им руку, она чувствует что теряет часть себя, и что-то приобретает взамен.
То ли это, чего она хотела?
Наверное нет, но дареному замку в окна не заглядывают.
На первых двух этажах, и даже на третьем, в комнатах бабушки Имоджин Малевин бывала и раньше, в том счастливом возрасте, когда лучшей одеждой кажется платье принцессы и мамины туфли. Мама никогда не запрещала Малевин носить то, что она хотела, и вот результат — дочь, носившая куда угодно костюмы сказочных персонажей, к старшей школе совершенно остепенилась, и не носила ничего кроме сдержанной классики. А теперь — дешевой пародии на кэжуал.
Ее проводили в кабинет, показали где что лежит и оставили на некоторое время одну.
Секретарь, впрочем, остался в приемной.
Малевин прошлась по небольшой, уютной комнате, посидела в кожаном кресле, включила и выключила настольную лампу. Кругом был сплошной винтаж, местами даже антиквариат. На зеленом сукне, которым была покрыта столешница, лежала весьма зловещего вида черная книга. Название ее подходило матовой черноте обложки: «Книга Теней»
В руках книга вдруг задрожала, загудела. От неожиданности у Малевин затряслись руки и она уронила ее на стол.
Книга упала, раскрылась на середине. Неизвестно откуда взявшийся ветер зашелестел страницами. И к собственному удивлению Малевин расслышала в этом шелесте слова:
— Приветствую леди. Не соблаговолите ли оставить свой экслибрис на моей титульной странице.
Если бы Малевин была кисейной барышней, она бы завизжала, вспрыгнула с ногами в кресло, а потом лишилась бы чувств.
Но теперь Малевин не была на такое способна, не после того, как ее на время лишили света души. Теперь она знала, что такое настоящий страх и ужас.
— Ты говоришь, — только и констатировала она очевидный факт.
— Говорю, — согласилась книга. — Так что насчет экслибриса, леди? Прошу! В первом ящике лежит перо…
— Никогда не писала пером…
— Все бывает первый раз, леди.
Малевин достала перо и перочинный ножик. Чернил не было.