— А чем…
Книга зашелестела так, что в шелесте послышался смех.
— Кровью, дорогая моя леди. Подписывать положено кровью.
Малевин уколола палец на левой руке, и старательно вывела:
«Леди Малевин Эор, госпожа замка Верный Клинок».
— Верно? — поинтересовалась она у книги.
Листы сложились в сердечко. Малевин не выдержала и рассмеялась.
— Расскажите мне о том, что здесь происходит, уважаемая книга, — попросила Малевин, чувствуя себя героиней сказки.
Книга застыла, потом задумчиво сказала:
— Я знаю только то, что в меня записывают. А это сведения о мирах, с которыми соприкасается этот.
— Сколько их вообще?
— Около двухсот.
Малевин по-плебейски присвистнула.
— И отовсюду к нам кто-то может попасть?
— Не беспокойтесь. Это случается довольно редко. К тому же, гости чаще всего безобидные и человекообразные. Главное, чтобы лишенные тени не пробрались.
— Они так ужасны?
— Они так несчастны, что полагают свое несчастье величайшей радостью. Им неведомы ни боль, ни горе, но и радость им неведома. И они полагают пустоту духа истинным величием, и хотят того же для всех. В их идеальном мире нет убийств и предательств, но и цены добрым поступкам нет. И смысла их делать тоже.
Малевин кивнула.
— Ты говорила о том, что почти все наши соседи человекообразные, а те, что нет?
Книга снова зашелестела страницами, смеясь.
— А остальные станут подобны людям, пройдя сквозь дверь. А вы, в свою очередь, отправляясь в мир разумных пауков начнете щелкать хелицерами.
Через некоторое время в дверь кабинета постучали, и Малевин пришлось прервать весьма увлекательную беседу с книгой.
— Вижу, вы сумели найти общий язык друг с другом — улыбнулся вошедший секретарь, господин Вейл.
— Великолепно, — сказала Малевин. — Ничем не хуже Энциклопедии Пути, а голосовые команды распознает гораздо лучше любой поисковой системы.
— Попрошу! — возмутилась книга. — Я, к вашему сведению, древний артефакт, и я гораздо умнее всех этих глупых механических изделий и абсолютно автономна!
Малевин рассмеялась, взглянула на секретаря:
— Есть еще что-то, что я должна сделать, господин Вейл?
Секретарь, высокий мужчина в сером костюме и с незапоминающимся лицом, слегка поклонился.
— Вам, моя леди, думаю полезно и интересно будет пройтись по подвалам замка.
Малевин оглянулась, неопределенно крутанула кистью в воздухе:
— А что насчет моих обязанностей? Вообще?
Секретарь склонил голову.
— Сейчас в замке траур по леди Имоджин. Срок истекает через неделю. К этому времени я надеюсь не торопясь ввести вас в курс дел, вы познакомитесь с рыцарями и леди других миров…
— Четырьмя сотнями… ммм… человек? — перебила его Малевин, вспомнив то, что ее родной мир связан с двумя сотнями других.
— Не беспокойтесь. Вы сумеете их запомнить, замок об этом позаботится.
— Я уже ничему не удивляюсь.
— Это место пронизано магией от подвалов до шпиля башни. Правильно делаете, что удивляетесь, леди.
Потом он встал так, чтобы Малевин был виден профиль.
— Я вам никого не напоминаю?
— Н-нет, — протянула Малевин.
— У вас есть с собой деньги?
— Пятнадцать гульденов.
— Трехгульденовая банкнота найдется?
Малевин достала из кармана кошелек. Банкнота нашлась.
Она посмотрела ее на свет, и с интересом взглянула на секретаря.
— Кто там изображен?
Бородатый мужчина, украшавший банкноту был ученым биологом, создателем теории эволюции.
— Это я. Ну же, мысленно сбрейте этому чучелу бороду, и присмотритесь, леди.
Малевин ахнула. Сходство было неоспоримым.
— Я не человек, — сказал секретарь. — Попал в этот мир случайно, влюбился, остался.
— И много вас таких, эмигрантов из иных миров?
— Около двадцати тысяч в данный момент, — он поклонился, прижав руку к сердцу. — И все мы — ваши верные подданные. Вам не стоит переживать ни о чем. Ни о финансах, потребных на поддержание замка в должном состоянии, ни о прочих мелочах. Суд и прочее — прерогатива рыцаря. А вы — хозяйка. Ваше дело уют.
— А как же… — Малевин провела пальцем по шее, вспоминая какие кары сулят недобросовестным владельцам Верного клинка.
— Чтобы отпугнуть желающих получить лакомый кусок, объяснил он. — Зачем нам лишние люди на таком посту?
Малевин кивнула, и вдруг поняла, что страшно устала. Все было слишком хорошо и гладко. И это было подозрительно.
— Я могу отдохнуть, — спросила она. — Или мне еще куда-то нужно сегодня покапать кровью?