Ее провожатый указал на еще одну дверь.
— А вот здесь вчера закололи Цезаря… — и поймав вопросительный взгляд спутницы пояснил. — Все миры — тени друг друга. Иногда некоторые события поразительно схожи между собой, иногда так кажется только на первый взгляд. Бывает рождаются одни и те же люди, проживают очень похожую жизнь, с ними происходят схожие или идентичные события. Бывают миры, в которых одни и те же страны, на пути развития разительно друг от друга отличаются. Вот за этой дверью мир, для которого смерть Римского императора — события двухтысячелетней давности. Мы с ним примерно на одной ступени развития, но вторых теней там никто не видит. И на территории Хоккаты там совсем другая страна, с иным кланом и историей. Единственное совпадение — около ста двадцати лет назад там тоже отгремела революция. Вот за этой дверью — тоже Хокката. Но семьи Эор там нет вообще.
— Это не укладывается в моей голове, — на всякий случай сообщила Малевин.
— В таком случае, вам стоит голову проветрить, — предложил ей господин Вейл.
Он распахнул одну из дверей, и Малевин чуть не снесло потоком ветра.
— Зря я не взяла куртку, — крикнула она, заслоняя лицо.
— Куртка вам не понадобится! — заверил ее секретарь, делая шаг вперед. — Подождите несколько минут и входите.
И растворился в черной пустоте. Делать шаг в неизвестность не хотелось, Малевин минуты две поломала в нерешительности пальцы, все-таки и шагнула вперед. Изменившийся центр тяжести заставил ее опуститься на четыре конечности, тут же запутавшиеся в друг друге. Малевин полетела кубарем вниз с горы, из-под спины брызнули в разные стороны камушки.
Наконец экстремальный спуск закончился, она упал на спину, придавив под собой левое крыло. Крыло?
Она вскочила, ударила себя по чешуйчатому боку хвостом, заметалась, как кошка, которой светят лазерной указкой. И услышала странные звуки позади себя. Гибкая длинная шея легко извернулась в нужную сторону.
Если драконы умеют смеяться, то кобальтово-черный дракон, вольготно устроившийся на выступе скалы, точно смеялся. Потом он поднялся, потянулся, выпустил огромные когти, и изящно спрыгнул с удобной лежанки. Подошел, излучая силу и мощь вплотную, потерся мордой о морду Малевин.
И она услышала голос своего секретаря в голове.
«Все в порядке, леди Малевин. Вы в моем мире. А это — мой истинный облик»
Малевин от удивления села на собственный хвост, похожая наверно в тот момент на большого, неуклюжего, глупого и растерянного щенка.
— «Я говорила, что ничему не хочу удивляться? Вздор! Это удивительно!»
Она встала, с восторгом принялась крутиться, пытаясь поймать шипастый хвост. Растопырила крылья. Ветер больше не мешал. Что вообще может быть лучше ветра?
«И вот это все вы променяли на двуногое человеческое бытие? Вы большой оригинал, господин Вейл!»
Он очень по-человечески и очень грустно покачал головой.
«Я променял это все на интеллект, моя леди. Мои сородичи неразумны» — он отвернулся, с тоской глядя вдаль. «Точнее, я думаю, что они нечто вроде предков разумной расы, которая будет жить здесь через миллионы лет. Жаль, что я этого не увижу. Мы, драконы — долгожители. За все время, что я провел в вашем мире, здесь сменилось одно поколение. И они необучаемы».
«А провести через дверь в наш мир? А потом обратно?»
Дракон посмотрел на Малевин в упор.
«Мне не разрешили это делать. Все должно происходить естественно. Если все нечаянные путешественники станут таскать из одного мира в мир своих сородичей и изобретения, начнется такой кавардак… И не каждое существо способно переместиться без вреда для психики. Я знал трех своих сородичей, которые, как и, я случайно переступили порог. Одного мне пришлось убить, двое вернулись назад. Живут кстати недалеко отсюда, и стараются не вспоминать о пережитом. Хотя они поумнее остальных, других сюда стараются не пускать».
Огромное красное солнце заходило за горизонт. Ветер крепчал. Вскоре Вейл нарушил тишину:
«Полетели, загоним оленя, леди Малевин. Охота и хороший ужин всегда избавляют от грустных мыслей».
В какой-то момент, не то в бреющем полете над озерной гладью, не то загнав оленя, Малевин почувствовала, что соскучилась по своему телу. По рукам и ногам, по волосам и несовершенному зрению.
Вейл понял ее без слов. Может быть и он тосковал по крыльям в двуногом обличьи?
До пещеры, внутри которой был спрятан проход между мирами, Малевин добралась почти не чувствуя крыльев, на одном упрямстве. В пещеру заползла с трудом, и снова не заметила, как вдруг стала прямоходящей, лишенной крыльев, и усталость как рукой сняло. Ведь у этого тела крыльев не было, нечему было уставать.