— Поможете мне? — спросил Раэл. — Вы знаете, что мы должны делать, Светлейшая мать?
— Я знаю о вашем горячем желании уничтожить вампиров хотя бы здесь, в этом мире, — голос жрицы дрогнул. — И я горячо приветствую его!
— Хорошо, — сказал Раэл. — Кое-что я уже придумал.
ГЛАВА 4
Формально герцог Тарский, правитель свободных герцогств Мейтана и Тары был вассалом хоккатийской короны. На деле ему никто был не указ. Но у него было две дочери на выданье, а потому он принял напросившегося в гости холостого короля и его свиту. Пара коротких разговоров между гостем и хозяином укрепила желание обоих породнится. А потому будущий тесть короля безропотно оплачивал все развлечения молодых дворян. Атристира Раэл тоже взял с собой, пусть мальчику пока и рано было участвовать в большинстве веселых затей, но и киснуть во дворце ему незачем. К тому же, после некоторых проведенных Раэлом реформ, столице полезно было выпустить пар и побурлить немного, пока король и его свита путешествуют.
Иллюзий об отношениях с герцогом Раэл не строил. Он знал, что будущий тесть сказал о нем однажды так:
— Король Раэл не без странностей, но в моих глазах корона Хоккаты затмевает их. Пожалуй, без короны его можно было бы принять за блаженного. Что же до его идей о благах народа — повзрослеет, наиграется, поймет, что не все достойны его высочайшей заботы.
Раэл делал вид, что не слышал этого, герцог Тарский делал вид будто не знает, что королю его слова известны. Не самое сложное коленце, которое выкидывают любители политических интриг.
У герцога Тарского было две дочери. Старшая была некрасива, бледна и болезненно застенчива. Возможно она была глупа, а может быть умна — утверждать одно или другое было невозможно, она предпочитала молчать. Младшая была полной ее противоположностью — она была так ярка, что смотреть на нее было больно. Раэл побаивался ее, и это девушку забавляло. Выбор был сложен, ибо Раэл не знал, кого ему следует выбирать: жену или королеву.
Утром его привлекала мысль о тихой Женевьев, о спокойном быте за дверями покоев, вечером Магдала завладевала его мыслями, она кружилась в танце, кокетничала и всегда пребывала в центре внимания.
— Если я женюсь на Женевьев, — думал он, возвращаясь после полуночи в свои покои, — двор превратится в монастырь. Если женюсь на Магдале, не видать мне спокойной семейной жизни!
Атристир предложил ему кинуть монету. Приемы и балы посещать ему еще было рано, но каждый вечер он приходил, чтобы пожелать брату спокойной ночи. Обычно они сидели вдвоем у камина около получаса, плечом к плечу пока Атристир не начинал клевать носом.
Раэл откинулся на спинку в кресле и прикрыл глаза.
— Магдала не даст мне покоя, — жалобно сказал он, пока слуга стаскивал с него бальные туфли. — А Женевьев… знать бы точно умна она или глупа…
Атристир пожал плечами. Его мало беспокоил женский ум, всех девчонок он считал скучными плаксами. В девять лет это простительно даже принцу, тем более что он не был связан словом ни с кем. Отец не успел заключить помолвку, Раэл не желал решать за брата.
Господин Теней пришел, едва Атристира увели спать. Был он не один, а с внушительной бутылью вина.
— Красное карнийское, — сказал он, поднимая бутыль повыше. — Кое-где ценится дороже человеческой жизни. Вижу, ты никак не можешь определится кого назвать супругой? Буду откровенен, передо мной этот вопрос сам понимаешь, никогда не стоял.
Раэл усмехнулся, потянулся за бутылью.
— Атристир предложил мне бросить монетку.
— Может сработать, — ответил Господин Теней, — усаживаясь на королевскую кровать. — Особенно если принять во внимание то решение, которое кажется наиболее привлекательным пока монета в полете.
— О, — рассмеялся Раэл. — Тогда я выберу Женевьев.
— Так за чем де дело стало?
Раэл вздохнул.
— Она была бы хорошей женой какому-нибудь рыцарю с небольшим замком, но не королю.
— Почему именно эти две девицы?
— Приданое.
— Не думал, что ты так нуждаешься в средствах.
— С того болота прибыли немного, но земли входящие в приданое граничат с землями дяди. И на них пропадают люди. Несложно понять куда. Герцогу Тарскому нет дела до смердов. Мне есть.
Господин Теней выпрямился, спросил нарочито спокойно:
— Не боишься? Они и так притихли. На твой век может хватит.
— Затаились. Не боюсь. Я все еще слышу по ночам, как кричала там Айлирин. Как плакала тетушка. Как называла меня трусом… Кем была Госпожа Лишенных Теней до того, как стала этим существом?