Завязалась ничего не значащая утренняя беседа, под горячий кофе, омлет и свежайшую выпечку. Вскоре секретарь встал, и, сославшись на занятость, удалился, обещая чуть позже занять Малевин кое-чем интересным. Раэл грел руки о кружку с горячим шоколадом.
— Леди, — обратилась к ней одна из горничных. — Позвольте узнать ваши предпочтения насчет обеда.
— Я совершенно не привередлива, — сказала она, и понизив голос добавила. — Лишь бы обошлось без мяса того самого, вчерашнего козленка.
Лицо горничной приобрело виноватое выражение.
— Наш повар уже вымочил его в кокосовом молоке…
— Не беда, — ответила Малевин. — Побуду один день вегетарианкой. Последние несколько лет такая напасть случалась со мной регулярно. В самые отчаянные времена на мели я не пренебрегала и солнцеедением.
Реал неожиданно встал и пересел на другой край стола, прихватив и свою чашку.
— Солнце, — объяснил он, обратив внимание на немой вопрос в глазах Малевин. — Начинает светить в окно. Здесь темнее.
— Так чего же хорошему мясу пропадать? — растерялась горничная, умоляюще глядя на Раэла, остававшегося все таким же безучастным. — Мясо все равно обескровливают перед приготовлением. Так какая разница, куда…
— Но я ведь не говорю, что его следует выкинуть? — удивилась Малевин. — Я просто не смогу это есть, простите, Раэл.
Лишенный тени король равнодушно ответил.
— Ваша реакция не может задеть меня, леди. Я уже не раз это проходил. Более того, она является единственно правильной и естественной, ибо вы являетесь своего рода проводником и хранителем Света в этом мире. Я вам должен быть неприятен.
— Вряд ли я гожусь на такую роль, — пробормотала Малевин.
— Все мы ни на что не годны, леди, если не прилагаем усилий.
— Позвольте мне пересесть к вам ближе. Неудобно кричать через стол.
Он снова поднялся, в мгновение ока, кажется, оказался рядом, галантно отодвинул кресло. Только что руки не подал.
Они устроились так, чтобы ничего, кроме тарелок и чашек их не разделяло.
— Итак, — сказал Раэл, ставя чашку с остывшим шоколадом на стол. — Вы, конечно не в восторге от наследства, леди Малевин.
— Как сказать, — замялась она. — Я была не восторге от того, что мне предстоит владеть такой крупной недвижимостью, от того, какие именно ограничения это не маня накладывает. Но я ведь не знала об обратной стороне монеты! Вчера я была драконом! Это просто невероятно.
Он кивнул.
— Да, это действительно вдохновляет. Вы знаете о том, что теперь вы своего рода сюзерен для всех иномирян, живущих в нашем с вами мире.
— А разве не вы? — удивалась Малевин. — У вас опыта правления побольше будет. А я так… на подхвате.
— Я лишенный тени, — равнодушно ответил он. — Мне следует, простите за каламбур, держаться в тени.
— А вы, Раэл, будете присутствовать на этом собрании?
Он пожал плечами.
— Разумеется. Я сопровождал леди Имоджин, если случалась возможность.
— А вам это не будет в тягость?
Он снова взял чашку с остывшим шоколадом в руки.
— А что? Вы боитесь, что я опростоволошусь? Возьму в руки не ту вилку или ложку? Или предпочту и тому и другому свой старый добрый засапожный нож?
Он наклонился, и действительно достал устрашающего вида кинжал, спрятанный в ботинке.
— Вы сейчас шутите, да? — На всякий случай спросила Малевин.
Бывший король посмотрел на нее пронзительно синими глазами, без улыбки.
— Разумеется. Пусть я не чувствую радости, но я помню, что такое юмор.
Он откинулся на спинку креста, поигрывая кинжалом.
— Невелика потеря, если подумать. Я всегда был довольно меланхоличен по натуре. Могу сказать, что это состояние покоя доставляет мне гораздо меньше хлопот, чем можно представить.
Он наклонился чуть вперед, с самым заговорщицким видом сказал:
— Основную проблему для меня в развитых мирах представляют разнообразные сенсоры. И перед дверьми с фотоэлементами я тоже пасую. В одном мире, где я изображал из себя человека, и жил одно время в одном доме с группой охотников на вампиров, мне приходилось ходить в душ с кошкой, на ее лапки сенсоры распрекрасно отзывались, а на меня совершенно не реагируют. Поэтому я приветствую прогресс.
— Но ведь вам он доставляет неудобства…
— Значит и другим лишенным тени тоже!
— Вы снова шутите, — ответила Малевин, заметив что его лицо все так же неподвижно.