— Да, — ответил он. — В одном из миров я имел честь общаться с ученым, научившим шутить и понимать шутки машину. Это многое мне дало, я выработал алгоритм.
Малевин поежилась. Кажется она все же подпала под обаяние лишенного тени, и сама этого не заметила.
— Да, — кивнул Раэл. — Не забывайте, кто я, и держитесь от меня подальше.
Он вернул кинжал обратно в ножны, прикрепленные к щиколотке, снял очки, очень внимательно посмотрел на Малевин:
— У меня есть все основания полагать, что мой путь подходит к концу. Вероятно, вас уже посвятили в некоторые детали моей биографии…
— Я прочла книгу леди Имоджин. И Грета… многое рассказала. Я не поняла один момент — что с Малевин? С сумасшедшей Малевин? Это и есть Малевин Ферст? Это, — догадка пронзила ее. — Это была я?
Он кивнул.
— Эту будете вы.
Малевин сжала его руку, сама не заметив.
— Мне страшно. Как такое возможно?
Раэл мягко убрал руку.
— Пока рано об этом говорить. Нельзя. Иначе ход времени нарушился.
— Я помогу вам умереть?
Что-то мелькнуло в его пустых, красивых глазах:
— Я на это очень надеюсь. Но прежде вы поможете мне найти моего дядю. И мою душу. И души Женевьев и моего сына.
— Мне страшно, — повторила Малевин.
— Хотел бы, чтобы и мне было страшно, — ответил ей Раэл. — И вот что… дядюшка мой боится меня и прячется, но есть одна вещь которую он хочет заполучить, и мы сделаем вид, будто она у нас есть.
— А он поверит?
Раэл дернул плечом.
— Должен. Больше всего на свете дядя хочет вернуть свою тень. Вампир из него вышел негодящий. Впрочем и человеком он был не самым лучшим.
— Тень можно вернуть?
— Нет, но дяде об этом знать не обязательно.
— Совсем совсем ничего сделать нельзя? Никаких исключений из правил? Даже для вас? В конце концов никто из лишенных тени не становился на сторону Госпожи Света.
Раэл хмыкнул.
— Тень меня никогда не обнадеживал. Значит нельзя. Мне довольно неприятно об этом думать.
Малевин хотела сказать, что это несправедливо. Но промолчала.
— А какова моя роль во всем этом?
— Подсадной утки, уж простите, леди.
— С чего вы взяли, что я соглашусь?
Бывший король помедлил с ответом, и наконец сказал:
— Потому, что вы уже согласны, разве нет?
Малевин не выдержала, и выругалась, встала, бросила тканевую салфетку на стол.
— Вам ведь не понравилось быть бездушной, да? Мне тоже не нравится. Помогите мне. Я знаю, чего вы хотите. Чего хочет ваша невероятно четкая тень — свершений. Не в кресле адвоката, это слишком мелко. Вам нужен хороший, качественный подвиг, Малевин. И именно от невозможности совершить подвиг вы и прятались четыре года.
— Современный мир для подвигов не подходит.
— Да, — ответил Раэл. — Это проблема. К счастью для вас — решаемая.
Она нашла в себе силы улыбнуться.
— Вы меня соблазнили…
— Лишенные тени прекрасно умеют соблазнять.
— Ну что ж, сказала Малевин и поправила волосы. — По рукам.
— По рукам, — ответил король, но руки не подал.
Малевин подошла к окну, остановила начавшего подниматься короля жестом. Ее уже стала напрягать эта подчеркнутая старомодная церемонность. Раэл следил за ней, не сводя глаз.
— Отчего вы пытаетесь сделать вид, будто вы хуже, чем есть на самом деле? Плохие парни конечно притягательны, но это точно не про вас.
— Мне тоже не стоит забывать о том, что я такое…
— И держаться от себя подальше? — обернулась Малевин.
Раэл вернул ей ухмылку.
— Я и так от себя так далеко, насколько это возможно. Это… — он сжал и разжал кулак. — Только оболочка. И я хочу найти ей уже покой.
— Мне жаль, что вы так стремитесь умереть.
Она хотела сказать, что как бы ее не пугало то, чем он стал, он все же интересная фигура, и быть может еще много полезного бы смог сделать, но промолчала, вспомнив свое бездушное состояние, накатившее отчаяние.
— Нет, нет… — ответил он тихо. — Инстинкт самосохранения лишенных теней выше, чем у любого другого существа. Я не должен забывать, что жизнь моя — только иллюзия.
— Так что же я должна делать?
— Ничего, — сказал он. — Все произойдет само собой. Уже произошло в прошлом. Та Малевин была свидетелем того, что Паучиха сделала с душами. Моей, Женевьев и…
Он замолчал. После долгого молчания продолжил:
— И ребенка.
***
Время до обеда Малевин провела весьма продуктивно, разбираясь в нежданно-негаданном богатстве и его источниках. Верному клинку помогали не захиреть и не зачахнуть и частные лица, и государство. Чем дальше она вникала в дела, тем сильнее понимала — угроза казнью не более чем пугалка, по крайней мере для нее. Если бы она конечно планировала воровать каждый год миллион-полтора гульденов. Тогда возможно и стоило бояться казни, так… К тому же, леди замка полагалось не маленькая сумма на личные нужды.