— Интересно, кто теперь живет в моей старой квартире, вслух подумала Малевин.
— Никто, — ответил ей Раэл. — Съем оплачивается из ваших личных денег, выделяемых фондом Верного Клинка.
Малевин, чувствуя, как приливает кровь к лицу, прикрыла щеки ладонями.
— Ой стыд то какой! Распекаюсь о том, как я бережлива и экономна, и сорю деньгами налево и направо.
— Ваш личный счет не заметит этих трат — успокоил ее Раэл как мог, и поверг только в большее чувство вины.
— Ужас!
Раэл пожал плечами. За спиной у него был опыт правления государством с пустой казной. Бездумными тратами денег его было не испугать, судя по всему.
— Пригласите к себе? Быт изнутри в Хокатте я давно не наблюдал.
— Да чего там наблюдать, — смешалась Малевин. — У меня и ключей-то нет.
— Это пустяки. Я прекрасно вскрывают любые замки.
Тут и на светофоре загорелся зеленый.
Лифт в доме был платный, а этаж седьмой. Малевин обычно ходила пешком, это прекрасно заменяло фитнес. Для Раэла конечно, лестница тоже не стала препятствием.
— Знаете, как строили эти дома? — Спросил он, прикасаясь к каменным стенам.
— В начале народной эры, — припомнила Малевин. — Когда в столицу хлынули люди из провинций.
— Каменоломни вблизи быстро истощились, бетона не хватало. Послевоенные время — дефицит всего. Поэтому люди везли с собой камни. Удивительное единодушие. Так вот, в вашем доме использованы камни из дядюшкиного замка. Это было очень символично.
Малевин рассмеялась.
— Забавно! Так я старалась сбежать от семейной истории, и тени Эоров, в которой меня не видно толком, и поселилась буквально на ее обломках.
— Не на обломках, а среди них, — поправил ее Раэл. — Они же не только в полу, но и в стенах, и на потолке.
Малевин не удержалась, и стукнула его кулаком по плечу.
— Помню, читала где-то, или в университете на лекции по истории нам говорили, что один из королей, не помню кто… Атристир Милосердный, или Раэл Честный находясь при смерти и слушая слова жреца о том, что все нагими в мир приходят и нагими уходят, возразил: а я не нагой, а в мундире! Вы его не кусали?
Раэл покачал головой.
— Мне, скажем так… удобно, когда все правильно, все на своем месте, и не противоречит логике. Долгое время прежде чем сделать что-либо мне требовалось это действо достаточно детально описать на бумаге, или получить внешнее побуждение к действию. Теперь мне хватает того, что я мысленно это делаю. Экономлю бумагу и время. В некоторых мирах я слышал легенды о том, что чтобы спастись от вампира, надо кинуть перед ним смесь каких-нибудь круп. Он остановится и начнет их отделять друг от друга. Полагаю, что это преувеличение. Настолько мне порядок не требуется, я вполне способен пройти мимо того, что мне кажется неправильным и нелогичным. Но беспорядок действительно причиняет мне дискомфорт. То есть, если у меня найдется свободное время, я эти гипотетические крупы разберу…
— А вы полезны в хозяйстве, — задумчиво ответила Малевин. — Мы пришли.
Раэл деловито заглянул в замочную скважину, затем уселся прямо на пол и стянул ботинок с ноги. Малевин, глядевшая на него сверху вниз, подумала, что есть нем что-то, что можно назвать животным магнетизмом. В том смысле, что можно сколько угодно удивляться, наблюдая за ужимками животных, они могут быть сколько угодно смешными и нелепыми, но при этом невероятно грациозными. Вот и Раэл, делая что странное не терял обаяния.
В ботинке, под стелькой, в специальном углублении, обнаружились отмычки.
— Думаю, — сказал Раэл, ковыряясь в замке. — Такая любовь к порядку — свойство смерти, мертвого сознания. Жизнь хаотична. Смерть упорядочена, лишена красок и эмоций.
— Ну не знаю, — Малевин переступила с ноги на ногу. — А как же разложение? Оно мне кажется, довольно хаотично.
— Оно касается распавшейся на частицы материи, но то, чей частью оно являлось до разложения, уже упорядочено.
Замок щелкнул.
— В таком случае, в моей квартире вам понравится, — сказала Малевин. — Она полна хаоса.
Он пропустил ее вперед, и застыл в дверях.
— Что? — спросила Малевин, разуваясь.
— Вы должны пригласить меня в дом. Я не могу зайти сам.
— Проходите, — спохватилась Малевин. — Разувайтесь. Моя квартира хозяйка со свету сживет, если узнает, что по ее столетнему паркету кто-то ходит в обуви.
Раэл перешагнул порог, взглянул на ее ноги, отшатнулся и прикрыл рукою глаза.