Малевин пошевелила ступнями в разноцветных носках. Левый был люминесцентно- салатовым, правый — фиолетовым в красную полоску.
— Слишком яркое проявление хаоса да? — смешавшись, спросила она. — А я на носках гадаю. Чем меньше они друг другу подходят, тем более удачный день мне предстоит.
Раэл наконец справился с собой.
— Оригинально.
И стянул второй ботинок.
— Мне кажется, — виновато сказала Малевин, — что мой домашний хаос может вам и не понравиться.
— Вселенная рождена из хаоса. Ваша квартира — его часть. Я потерплю, — сказал Раэл. И вдруг замер, подняв руку, и прислушиваясь,
— Что такое? — спросила Малевин.
— В квартире кто-то есть.
В его руке будто по волшебству возник нож. Раэл сделал шаг вперед, грубовато задвигая Малевин себе за спину. Он отворил дверь в единственную комнату, и оттуда вырвался тяжелый запах тлена и разложения.
Малевин попятилась к двери. Она конечно не трусиха, просто разумно опаслива. Да и Раэл к такому более привычен.
Лишенный тени застыл на пороге, будто ему снова требовалось приглашение.
— Что там? — севшим голосом спросила Малевин.
Из недр комнаты раздался звук, похожий на скрип.
— Заходи… племянничек.
Малевин брякнула самую глупую фразу из всех возможных в этой ситуации:
— Надеюсь, он не в уличной обуви?
Раэл обернулся к ней, медленно сглотнул. Она видела как дернулся его кадык.
— Похоже, вашей хозяйке немного не до чистоты полов, леди.
— О, Госпожа Света… — поняв что значат эти слова, прошептала Малевин.
— Ты идешь, Раэл? — Спросил все тот же скрипучий голос. — Вижу, ты все тот же слюнтяй, не умеющий принимать решения?
— Может мне позвать кого-нибудь? — чувствуя слабость и страх, спросила Малевин.
Раэл мотнул головой.
— Мы просто… поговорим.
Свою квартирную хозяйку Малевин узнала сразу. Как всегда она была застегнута на все перламутровые пуговицы темного жакета, и старомодный белый воротничок был скреплен брошкой-камеей. Она сидела на диване, откинув голову на спинку. И по ее разинутому в предсмертном крике рту ползала муха.
Малевин вскрикнула, заметалась, уткнулась в плечо Раэла. Он крепко обнял ее, заслонил от всего мира.
— Не смотри.
Скрипящий голос позади нее произнес.
— Эта добрая женщина открыла мне дверь. Она очень гостеприимна. Не оставила в беде старого вампира. И от голода спасла.
— Вот мы и встретились…
— Да, племянничек. Вот мы и встретились. Ты так искал меня. Вот я. Вот твоя цель. Что теперь будешь делать?
— Закончу все, что должен закончить. И буду свободен.
Раздался скрипучий смех.
— Свободен, значит мертв?
— Окончательно мертв.
— Ты думаешь, Господин Теней тебя отпустит? Разве ты не удобен ему? Разве в мирах закончились вампиры, которых ты можешь прикончить?
Раэл дернулся.
— Верни мне души, тварь. Женевьев и ребенка!
— А про свою уже не думаешь?
— Они страдают, — тихо ответил король, крепче прижимая к себе Малевин. Как когда-то давно он стоял вот также в обнимку с женой, один против всего мира, всего злого в мире, воплощенного в Паучихе…
И снова заскрипел за спиной голос:
— У меня их нет, племянничек. И никогда не было. Все эти годы ты шел по ложному следу.
Раэл крикнул. Так громко, что зазвенели стекла в окнах.
— Так где же они?
Он метнулся за спину Малевин, резко, быстро… Она, потерявшая опору, чуть не упала, обернулась, чтобы обнаружить за спиной рычащий комок, сплетенный из двух тел, изгибавшихся под немыслимыми углами. Понять где чьи руки или ноги, или головы было почти невозможно.
Раэл зарычал, вдруг почернел, увеличился в размерах, потерял человеческую форму, да любую форму вообще. Еще один фрагмент врезался в память — лицо мужчины, почти погребенного маслянистой черной массой в которую превратился Раэл. Он улыбался глядя Малевин в глаза.
— Зачем ты пришел, — прохрипел Раэл, отрастив для этой цели грубое подобие головы.
— Я хочу заслужить прощение…
— Странный способ, — сказал Раэл, и должно быть на секунду отвлекся, не заметил, как из-под одного из его щупалец, или ложноножек, сложно было подобрать этому точное название, выпросталась рука его дяди.
Малевин увидела в руке его песочные часы. Вампир бросил их ей под ноги, и они разбились.
Прода от 31.01.2020, 07:08
ГЛАВА 7
Потом была темнота. Тишина, вернее, отсутствие звуков, даже шума крови в ушах, даже дыхания. Малевин не чувствовала ничего, ни рук, ни ног, но что-то влекло ее вперед. Можно было сказать, что с ней происходило нечто противоположное тому моменту, когда Тень извлек из нее душу. Тогда при ней было тело, и даже создание, испуганное, отчаявшееся, но ясное. Теперь не было тела, но сознание будто обволокло теплом и спокойствием. Затем ей показалось, будто бы движение прекратилось.