Тело, в котором была заключена Малевин, аккуратно вывели за дверь, придерживая под локоток.
Она рухнула на кровать в соседней комнате, будто куль с мукой. И Госпожа Света обратилась к ней.
— Ты знаешь, как появилась вселенная?
— Нет, — ответила Малевин. И робко предположила. — Большой взрыв? Или нет?
— И он тоже. Но что было до него, дитя? Как ты думаешь?
— А что-то было?
— Да, — Госпожа Света вздохнула. — Другая вселенная. Иные миры, населенные иными существами. И уничтожила ее я. Такая же самонадеянная дура, как эта глупая девочка. Также стремившаяся к всесилию, получившая его, и разрушившая все, что только можно.
Малевин от неожиданности дернулась, чувствуя, как обретает контроль над телом.
— Так расскажите же ей! Расскажите к чему это приведет!
Руки сами собой закинулись за голову.
— Проблема в том, что она знает… У нас с тобой есть пара часов. Хочешь послушать, как это было?
— Должно быть — мысленно ответила Малевин, — мне на роду написано узнавать о тайнах мироздания от очевидцев. Да, я хочу послушать.
***
Звезды гасли одна за другой, одна за другой… И миры, их тени, и тени теней бледнели, умирали, и свет их стекался к ней, к ее ногам, к последнему живому существу умирающей вселенной. Она вся теперь была свет. И свет был в ней, и не было ничего, кроме света.
Ее сородичи смиренно ждали конца. Их цивилизация достигла своего пика и рухнула вниз. Тысячи лет они не нуждались ни в чем. Ни в пище, ни в энергии. Они могли быть чем хотели — звездой или кометой, газовым облаком или атомом. И всегда они были в связи с друг другом, бесконечно счастливые.
Бесконечность — страшное слово… Они были готовы умереть. Они были для этого достаточно счастливы и безмятежны.
Но она сдаваться не собиралась. Не для этого миллиарды лет назад она создавала бессмертие. Для себя. Для всех и каждого.
Если ее сородичи не ценят ее дара, она его заберет!
Бессмертие. Вечное, непрерывное, и пустое. Вот чего она добилась.
Время прекратило свой бег. И ничего не было, кроме ее мыслей.
Лучше бы и она погибла со всеми мирами. Живыми и неживыми, мыслящими и нет…
Вот что бывает, когда сбываются затаенные мечты.
Она могла сказать: да будет свет. И станет свет. Ибо нет ничего кроме света…
Когда смешанная с горечью эйфория схлынула, стало ясно, что надо что-то делать. Иначе все принесенные жертвы, все пройденное не имеет смысла. И бессмертие ее имеет столь же мало смысла, сколько было у ее сородичей.
В новой вселенной, где не было ничего кроме нее и ее света, прозвучало первое слово:
— Я буду творить.
Что ж, всегда легче сказать чем сделать.
Ведь сама Вселенная — сложнейший механизм… Нет, организм. Та, что была прежде, казавшаяся ей такой несправедливой, исполненной тысячи ошибок, неправильной, неверной, требующей исправления, была так сложна. Почему на пути к своей цели она не думала об этом?
Сколько бесчисленных и неведомых законов управляло ею? Кто придумал их? Кто их связал между собой? Тысячи лет назад она, тогда еще юная студентка в одном из бесчисленных миров, слышала от учителя слова давно сгинувшего мудреца:
— Что вдыхает огонь в уравнения и создает вселенную, чтобы они описывали ее?
Не взвалила ли она себе на плечи непосильную ношу, решив стать тем, кто вдохнет огонь в новые уравнения? Готова ли она стать тем, что вдыхает огонь?
Та вселенная, несмотря на все ее несовершенства, жила и развивалась. Двигались миры и планеты по своим орбитам, прогреваемые и освещаемые светом звезд и лун, управляемые взаимным притяжением. Горел огонь, текла и замерзала вода, становясь реками или морями, ветер поднимал бури и переносил семена цветов. Пожалуй, самое сильное существо умершего мира могло бы создать каждое из этих явлений по отдельности. Но вместе? Она вдруг почувствовала себя страшно скудоумной, понимая, что не хватит ее разума, чтобы создать все это.
И тогда ее осенила причина, по которой тот мир, который она знала, не был безупречен и идеален: он создавал сам себя. Сам для себя прописывал законы. И они, ее сородичи, во всем своем постантропогенном всесилии лишь вписывали себя в существующий миропорядок, наивно думая, что контролируют его.
Что ж, тогда стоит и ей пойти по проторенному пути.
И лишь направлять.
Из себя она извлекла часть света, создавая первое солнце. И еще часть ушла на первую твердь. И тогда же возникла первая тень, и ход времени возобновился. И тень ее была первым живым и разумным существом в новорожденной вселенной.
— Ты моя Тень, — сказала она. — А я твоя Госпожа. И Госпожа Света.