«Ты будешь помнить, Малевин. Но прости… ничего не сумеешь сказать.»
— Ты вернешь мне мою Тень, милая?
Паучиха пожала плечами.
— Сам выберется.
— Его душу я оставлю у тебя, остальные уйдут со мной, — сказала Госпожа, когда Паучиха снова оставила их одних. То есть оставила в одиночестве Госпожу Света, не подозревая о еще одной гостье многострадального тела.
— Это жестоко, — также мысленно ответила Малевин. За прошедшие часы она привыкла к такому методу общения, и к тому, что тело не подчиняется ей, и не испытывала почти никакого дискомфорта. Пожалуй, за последние полгода с ней случилось слишком много удивительного, чтобы обращать на все это внимание. Пожалуй, это чревато для психики.
— Да, — согласилась Госпожа. — Это слишком жестоко. Нечеловечески жестоко, правда?
Малевин ничего не оставалось, как горько рассмеяться.
— Не уходи, — сказала Паучиха, — пока не увидишь, как он мне покорится.
Госпожа медленно кивнула.
Раэл здесь, в прошлом, выглядел совсем другим. Еще почти человек, растерянный, испуганный, похожий на свои портреты этим взглядом исподлобья, сутулой спиной, неулыбчивым, узким, бледным ртом. У Малевин сжалось сердце от сочувствия к этому полуседому юноше, на которого слишком многое свалилось.
Без обаяния лишенного тени, он действительно был скорее трогательно-некрасив, и от этого только сильнее сжималось сердце.
Малевин стояла за спиной разодетой в шелка Паучихи, придерживаемая за предплечье чьей-то крепкой рукой. Она слышала, как дрожит, срывается голос Раэла, как он произносит
— Госпожа Лишенных Теней, — сказал Раэл. — Я пришел. По зову души. И принес тебе дар.
Госпожа Лишенных Теней стояла на лестнице, за ее спинами ее отвратительная свита — пустоглазая и пустодушная. Не касаясь, казалось, ступеней атласными туфельками. Среди них несколько человек, не считая Малевин — в том числе и дядюшка Раэла. Художники бессовестно льстили ему, добавляя роста и ширины плечам и сужая талию.
Паучиха протянула к Раэлу руки:
— Что ты мне принес, мальчик? Голову Господина Теней, надеюсь?
Раэл ответил сквозь стиснутые зубы.
— Почти.
Госпожа света шевельнула головой, и Малевин увидела псарню у крепостной стены, и прислоненную к стене палку, которой псари раздвигали собакам зубы.
— Горничная, Грета, которая рассказала мне историю Раэла, — осенило ее. — Это были вы? То есть будете вы?
Госпожа промолчала.
— Что ж, — вздохнула Малевин. — Все понемногу становится на свои места.
Паучиха ступила на каменные плиты двора. Под ее атласной туфелькой пожухли редкие травинки, пробившиеся сквозь камень.
— Ты говорил с ним? С Тенью?
— Да, говорил.
— И что? — с жадностью спросила Паучиха. — Что он говорил обо мне?
— Ничего.
— Ничего! — Прошипела она. — Ничего! Посмотрим, что он скажет теперь. Ладно… Ты пил человеческую кровь?
— Нет.
Раэла шатнуло.
— Молодец. Закончим ритуал, мой милый. И ты будешь моим рыцарем. Самым лучшим, да?
Она коснулась его щеки длинным когтем.
— Да, — ответил Раэл, и будто бы сам потянулся за лаской.
Паучиха пренебрежительно пнула по мешку, лежащему у ног Раэла.
— Ты ведь не веришь, что это меня убьет? Что я слабее Тени?
— Не верю, — эхом откликнулся он.
— Освободи от воротника шею, — приказала она.
Раэл послушался. Паучиха тоже расшнуровала рубашку, показала на молочно-белую кожу в том месте, где шея переходит в плечо.
— Вот здесь мой милый. Возьми немного моей крови… немного. А я твоей.
Одного Госпожа не учла — Раэл сейчас был почти так же силен как Тень. Он сжал ее в объятиях, так крепко как мог, вцепился в ее плоть.
— Что ты делаешь? — прошипела Паучиха, и в голосе ее послышался страх. — Я же сказала одну каплю. Почему ты не слушаешь меня?
Паучиха рванулась в сторону, но Раэл только крепче сжимал челюсти. Паучиха застонала и дергалась, сама не в силах оторваться от источника крови, и они рвали друг друга зубами, глотали перемешанную кровь.
— Пора, — крикнула Малевин, не столько Госпоже Света, сколько себе. Рука с ее локтя легко ускользнула, она обернулась, чтобы увидеть, как державший ее воин заваливается набок.
Она встретилась глазами с мальчиком за спиной Раэла, испуганным и напряженным. Кивнула ему, указала на палку у стены. Атристир не зря заслужил свое прозвище — Разумный. Он оказался достаточно сообразителен.
Малевин заорала что-то среднее между боевым кличем и кричалкой футбольного фаната, и ухватилась за голову Паучихи. Подоспел Атристир, просовывая ей между зубов клин. На Раэла страшно было смотреть. Вот теперь он действительно выглядел, как вампир. Паучиха отчаянно задергалась, и Раэл, приложив последние силы, осушил ее тело…