— Разные… про коня-счастье, про луну, про золотую птицу.
Малевин вздохнула. Таких песен она не знала. Может их в детстве ей пела мама, или они разучивали что-нибудь из этого замшелого фолка на уроках музыки… В памяти ничего не отложилось, кроме десятка народных песен, прошедших тысячи переделок, превращенных в хиты…
Совсем другое вертелось у нее на языке. То, что слушала она, бесконечно гоняя в своем плеере. Но петь такое вслух…
Атристир затих. Рука Раэла слегка подрагивала, и сам он будто подергивался. Песни ее любимых групп, не слишком известных, но талантливых по ее мнению, вдруг удивительно точно подошли ко всей этой ситуации, абсурдной, страшной, несправедливой, невозможной.
Запутанные тексты из будущего, символичные, многослойные, оттеняли запутанность и многослойность того, что происходило здесь и сейчас… Потом вспомнилась совершенно дурацкая песенка, которую Малевин пела самой себе, когда ей требовалось успокоится;
— В январе — янваврь,
В феврале — февраль
В марте — слякоть…
— Нет- прохрипел Раэл. — В марте- март.
— Ладно- согласилась Малевин.
— А в апреле — апрель.
— Какой вы догадливый, восхитилась она.
Раэл крепче стиснул ее руку.
Потом они, кажется, задремали, потом зашло солнце, пришел Тень, и буквально выволок Раэла из-под его хрупкого защитного купола.
— Госпожа, — сказал он строго, — сделает все, чтобы помочь тебе. Но и ты не должен отчаиваться.
Малевин очень хотелось сказать, куда может идти Госпожа Света со своей заботой, но губы вдруг перестали ей повиноваться.
Раэл сидел на полу, сцепив длинные руки в замок, обнимая колени. Глядел перед собой пусто и тупо. Обеими, вполне восстановившимися за прошедшее время глазами. Тень был явно разозлен:
— Что вы творите, Ваше Величество? Что за…
— Ты говорил, что лучше покончить с собой, чем дать Паучихе обратить меня… — ровным тоном ответил Раэл. — Я лишь исполняю твой завет. Пусть с опозданием, но…
Тень присел рядом с ним на корточки.
— Планы изменились, друг мой. В следующий раз, перед тем как принять решение…
Раэл поднял на него пустые глаза:
— В следующий раз, перед тем как принять решение, я подойду к его исполнению с большим тщанием.
— То есть, ты готов оставить Атристира на растерзание высшему дворянству страны, людям, которые разрушат все что ты сделал?
Атристир не выдержал, кинулся на шею брату. Это, должно быть было последней каплей. Раэл опустил голову.
— Твой дядя исчез. И вероятно души Женевьев и ребенка у него. Они страдают, Раэл. Ты слышишь меня.
Малевин не выдержала, отвесила Тени, жалкому лгуну хлесткую пощечину. Как он может врать вот так? Глядя в глаза? Человеку, которого называет другом?
— А, — сказал он, поднимаясь и возвышаясь над Малевин. — Вы со мной не согласны?
Малевин открыла рот, чтобы выдать все как есть на духу, но поняла, что ни слова правды высказать не может. И потому тоже соврала, ища объяснение своей вспышке:
— Дайте же королю придти в себя! Потом уже ругайте, и требуйте непонятно чего!
Тень дотронулся до заалевшей щеки.
— В ваших словах есть доля правды… Накорми, напои, в баньке попарь, как любил говорить один мой старый знакомый… Откуда вы?
— Она иномирянка! — тут же высказался принц.
Малевин снова почувствовала, что все ее тайны навсегда останутся с ней.
— Меня зовут Малевин… и я… переместилась в прошлое, — хрипло сказала она. На шестьсот лет назад.
— Это очень интересно, — задумчиво сказал Тень. И кивнул головой на Раэла. — Там вы с ним были знакомы? Вы его не боитесь?
— Я из Эоров, — тихо сказала Малевин. — Меня назначили леди мира…
— И Раэл рыцарь?
Малевин кивнула.
— Слышите, Раэл? — обратился к нему Тень. — Как минимум шестьсот лет.
— Слышу, — тихо ответил вампир, вставая. — Мне нужны бумага и чернила…
— Замок пуст, — сообщил Атристир. — Можно я схожу поищу?
Раэл вопросительно взглянул на Тень.
— Здесь достаточно безопасно, пусть идет.
Атристир выскользнул за дверь.
— Хороший мальчик… — неловко сказала она.
Тень положил руку на плечо короля.
— Пойдем, я помогу тебе привести себя в порядок. Леди? Вы поможете?
Тень легко закатил в комнату объемную бочку, и с водой у него проблем не возникло. Даже простыню раздобыл. Раэл снял порядком истрепанную одежду, без всякого стеснения прошел мимо Малевин. Она едва успела отвести глаза. У Тени при себе нашлись и шампунь, и ароматное мыло. При взглядах на эти флаконы Малевин почувствовала нечто вроде ностальгии.