Я коснулся плеча Гилфорда; он хмыкнул и попытался перевернуться на другой бок, держась за одеяло, но я сорвал его. Он был одет в одну рубаху.
-Просыпайся, - сказал я, тряхнув его еще раз. Теперь грубее и настойчивей.
Он пошевелился, все еще пытаясь нащупать руками одеяло, но его глаза уже были открыты.
-Танкред, - сказал он, глядя на меня мутным взглядом. Он посмотрел на Эдо и Уэйса, стоявших рядом. - Что случилось?
-Мы знаем, - сообщил я, - о твоем господине и Эдгите, и о том обещании, которое он ей дал.
-Что? - Он резко сел на кровати, оглядывая нас троих. - Что это значит?
-Что он ей пообещал, Гилфорд?
-А почему я должен вам это рассказывать? - Ответил он, начиная вставать. - Я не потерплю допросов.
-Сиди, где сидел, - сказал Эдо, и я услышал свист стали, когда он выхватил меч из ножен и приставил его острие к горлу священника. - Или, клянусь, мой клинок встретится с твоей шеей.
-Вы не посмеете, - возразил Гилфорд, но быстро сел, когда Эдо сделал шаг к нему. - Я Божий человек, если вы убьете меня, ваши души буду вечно гореть в аду.
Кажется, он не догадывался, что у меня нет ни малейшего желания убивать его. Все, чего я хотел - это испугать его настолько, чтобы он рассказал нам то, что мы должны были знать.
-Что ты знаешь о теле? - Спросил я.
Его лицо стало пунцовым.
-Кто вам рассказал о нем?
Я достал письмо Эдгиты и бросил ему на колени. Он поймал его, развернул и, напряженно щурясь, начал читать.
-Это предательство, - сказал он через несколько мгновений. - Вы принесли присягу виконту. Вы не имеете права вмешиваться в его личные дела, чтобы предать его доверие!
-Это предательство, не большее чем заговор Мале, - возразил Уэйс, - который снюхался со вдовой узурпатора.
-Что ты говоришь, - внезапно Гилфорд вспыхнул гневом. - Лорд Гийом не предатель. Он услышит об этом, клянусь. Он узнает о вашей неверности.
-Хватит играть в игры, - сказал я. Я быстро терял терпение. - Что она имеет ввиду, когда пишет о крови на руках Мале? Чье это тело?
-Это не ваша забота!
- Говори, - Эдо наклонился к нему, кончик лезвия уперся в кадык на шее англичанина, - или я тебя убью.
Я чуть было не бросил на него предупреждающий взгляд, но вдруг Гилфорд напрягся и замолчал. Может быть, капеллан сначала и сомневался в нашей решимости, но теперь его сомнения были развеяны.
-Чье тело? - Снова спросил я.
Ветер во дворе продолжал выть, гремя ставнями и шелестя соломой. Я шагнул к священнику, половицы скрипнули под ногами; он попытался отодвинуться, но я протянул руку и схватил его за ворот рубахи. Казалось, он смотрел на меня вечность, дрожа в моей руке, и я видел страх в его глазах.
-Оно принадлежит... - начал он, но его голос сорвался. Он замолчал, тяжело дыша, и даже в полумраке я видел капли пота, выступившие у него на лбу.
-Кому? - Потребовал я.
-Оно принадлежит, - медленно выговорил он, - человеку, который три года назад был королем Англии. Клятвопреступнику и узурпатору Гарольду Годвинсону.
30
Теперь я не мог сказать ни слова, тупо пялясь на него. Это было совсем не то, что я ожидал услышать. Гарольд Годвинсон. Значит, это его тело так хотела видеть Эдгита. Я отпустил рубаху Гилфорда и отступил назад; он опустился на кровать. Я посмотрел на Эдо и Уэйса, а они на меня.
Уэйс решил уточнить:
-Это правда?
-Правда, - ответил капеллан, нервно глядя на нас, как будто не зная, чего еще ему ожидать.
Вероятно, он опасался гораздо большего, чем мы собирались сделать с ним.
Эдо решил еще раз повертеть мечом у него перед носом.
-Если ты нам сейчас солгал...
-Клянусь Господом нашим и всеми святыми, - голос Гилфорда дрожал, глаза казались почти безумными.
-Но откуда Мале знает, где спрятано тело Гарольда? - Спросил я.
Уэйс хмыкнул.
-Я думал, его так и не нашли. Из того, что я слышал, никто не смог опознать его среди павших, так растоптаны и разбиты были все трупы в тот день.
Я слышал то же самое. Мы все были при Гастингсе, но в пересказе событий было столько путаницы, что никто не знал, когда именно был убит узурпатор, и поле осталось за нами. Одни говорили, что он уже был ранен, когда стрела пронзила его глаз; другие, что он один дрался против четырех всадников, и самого герцога Гийома, до самого конца цепляясь за остатки своей власти. Единственное, что мы знали точно - он был убит.
Однако, о его теле никогда не упоминалось. Как и большинство людей, я полагал, что его так и не нашли: просто оставили на съедение волкам и воронам, как и тысячи англичан, погибших в тот день. Как только он умер, уже не имело значения, что стало с его телом. Он был грешником и клятвопреступником перед Богом, и даже, если бы его опознали, ни один христианин не мог дать ему достойного погребения.