— Гилфорд? Что вы имеете ввиду?
Но она опять говорила со своими мыслями.
— Хотя, он не виноват, — произнесла она с нарастающим гневом в голосе. — Он не что иное, как слуга своего хозяина; он просто делает, что ему говорят. Он служит неправому делу. Я доверилась Гийому, и вот чем он отплатил мне.
— Я вас не понимаю, — пожалуй, я говорил с ней слишком строго, но я уже устал от ее загадок.
Очевидно, она думала, что как человек Мале, я знаю больше, чем было на самом деле. Хотя это давало мне некоторые преимущества.
— Больше двух лет прошло с тех пор, как Гарольд погиб, — сказала она. — Два года, с тех пор, когда я стояла на поле битвы и смотрела на него, лежащего там в крови. Неужели он думает, что я не горюю, что я не заслуживаю права знать?
— Знать что? — спросил я, но она уже отвернулась, ее рыдания эхом отражались от стен и сводов собора.
За окном мелькнул проблеск оранжевого света. Циркатрисса, подумал я, ожидая, что дверь сейчас откроется, и монахиня войдет внутрь. Но она этого не сделала, и через мгновение свет двинулся дальше. Даже если она не собиралась войти в церковь, она была где-то рядом.
Я выругался себе под нос. Если нас поймают вместе, последствия будут серьезными, особенно для Эдгиты. Опять вспомнились побои, перенесенные мною в детстве; были ли предусмотрены такие наказания в Уилтуне? Более вероятно, что, поймав ее с мужчиной ночью в церкви, ее попросту выгонят из монастыря. Я не хотел такого наказания даже для вдовы узурпатора. Даже несмотря на все ее богатства и личные покои, я видел перед собой просто сломленную женщину. Все, что у нее осталось — это жизнь в монашеском смирении и подчинении. Что еще было у нее в этом мире?
— Пойдемте, — сказал я ей. — Мы не можем оставаться здесь.
Я подошел к двери и приоткрыл ее как раз, чтобы высунуть голову и оглядеть монастырь. Облако закрывало луну, что было очень кстати, так нас труднее было заметить. В этот момент я увидел выходящую из дормитория циркатриссу, она несла фонарь в руке, с пояса свисала тяжелая связка ключей. Если я хорошо помнил устройство монастыря в Динане, то на восточной стороне должна быть дверь в дом настоятельницы. Потом монахиня должна будет проверить церковь. У нас оставалось не так много времени.
Я смотрел, как она идет вдоль стены в направлении дома аббатиссы, отпирает дверь и входит внутрь. Надо было бежать сейчас, это был наш шанс.
— Идемте, — прошептал я, давая Эдгите сигнал следовать за мной. Дверь открылась плавно, без звука, и я поспешил вниз по ступеням, Эдгита не отставала ни на шаг. Я заметил, что она обута, так что могла бежать по камням быстро.
— Скорее, — сказал я, направляясь к арке, через которую мы вошли в монастырь.
Она коснулась моего рукава.
— Лучше сюда, — ответила она и направилась прямо по траве к дормиторию.
Я немного поколебался, но понял, что чем дольше мы будем ждать, тем скорее нас обнаружит циркатрисса с фонарем.
Я пошел за ней, заледеневшая трава больно жалила босые подошвы ног. Дверь дормитория не была заперта, и мы проскользнули внутрь, слыша за спиной звон ключей. Окрика не последовало, нам повезло. Я взглянул на Эдгиту, но она уже поднималась на нижние ступени лестницы, ведущей в ее покои.
— Миледи… — начал я, пытаясь говорить тихо.
Я знал, что нам угрожает не только циркатрисса, бродившая снаружи, но и монахини в соседней комнате.
— Нет, — прервала она меня. — Я не могу больше рисковать. Я должна идти.
— Я хотел бы поговорить с вами позже, — предложил я.
Она покачала головой.
— Больше не о чем говорить. Не осталось ничего, что я хотела бы сказать тебе или Гилфорду. Передай письмо своему господину, он поймет, что это значит. Больше я ни о чем не прошу.
Она казалась удивительно маленькой и хрупкой, хотя я знал, что она не была старой или немощной. Мне было жаль ее, но я ничем не мог помочь.
Я почувствовал сухость в горле и сглотнул.
— Я не могу ничего обещать.
— Знаю, — ответила она, и на ее лице появилось выражение покорности. — В конце концов, ты всего лишь один из его людей.
Она повернулась и без единого звука или взгляда назад поднялась по лестнице. А потом она исчезла с лестничной площадки, ее коричневая ряса растворилась в темноте. Эдгита, вдова Гарольда.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Мне пришлось подождать, пока циркатрисса снова не скроется в одном из зданий, прежде чем пройти через двор обители. Со времени моего ухода из дома прошло, вероятно, не больше получаса, хотя казалось, я отсутствовал гораздо дольше. Уэйс и Эдо ждали меня в зале.