Наконец лагерь остался позади, мы направились через поле на северо-восток к небольшой рощице на вершине холма. Казалось, вокруг нет ни души. Мое дыхание облачком пара поднималось изо рта. Хотя дни становились все теплее, ночи были холодны почти по-зимнему.
Поднявшись на вершину холма, мы спешились. Ветви над головой образовали крышу, закрывая звезды и серп молодого месяца. Я посмотрел в ту сторону, откуда мы приехали на точки костров, выстроившихся рядами поперек склона. Люди сидели не у всех костров; по периметру лагеря разводили ложные огни, чтобы обмануть вражеских разведчиков и скрыть истинную численность нашей армии. Пусть Эдгар думает, что нас намного больше.
— Зачем вы привезли меня сюда, милорд? — спросил я наконец.
— Посмотри, — сказал он, указывая вдаль.
За деревьями открывалась широкая равнина, в нескольких милях впереди рассеченная широкой черной линией. Это была река — Уз, другой быть не могло — а на ее берегах укоренился город, окруженный стенами и частоколом, посередине которого возвышался курган в башней замка на вершине; все было погружено в тень.
— Эофервик, — сказал Роберт, — где сейчас мой отец. Через несколько часов мы тоже будем там.
— Да, милорд, — ответил я, не зная, что именно он ожидает от меня услышать.
Конечно, он заставил меня проделать весь этот путь не для того, чтобы полюбоваться ночным городом.
— Я хочу кое о чем попросить тебя, Танкред.
Его тон и слова снова напомнили мне то утро, когда вызвав меня в замок, Мале впервые заговорил о задаче, которую собирается поручить мне. Я взглянул на Роберта и увидел те же тяжелые брови, тот же крупный нос и угловатый подбородок. Он был настоящим сыном своего отца.
— Что именно? — спросил я.
Глаза Роберта были устремлены на далекий город.
— Наши разведчики вернулись несколько часов назад с новыми сведениями о мятежниках. Оказалось, что в то время, пока многие из них находятся в городе, остальные разбили лагерь около северных ворот. Через несколько часов король Гийом направит тысячу человек вверх по реке до следующего поворота. Они подойдут к Эофервику с севера и атакуют лагерь до рассвета, надеясь выманить остальных нортумбрийцев из города. В то же время оставшаяся часть нашей армии во главе с королем атакуют с этого направления, захватят западную четверть города до самого моста и зайдут врагу в тыл.
— И каким образом король собирается войти в Эофервик? — спросил я.
Насколько я знал, у нас не было осадных орудий, и, хотя мы могли попытаться прорваться через ворота без них, это означало потерю многих бойцов, а нас было не так много, чтобы разбрасываться людьми.
— Вот почему я привел тебя сюда, — сказал Роберт. Он глубоко вздохнул. — Чтобы мы вошли в город, кто-то должен открыть для нас ворота. Так как вся кампания начата ради моего отца, выбор пал на меня. Я должен найти людей и сделать это.
Он смотрел на меня, приподняв бровь, и я понял, что он имеет ввиду.
— Вы хотите, чтобы это сделал я.
— Ты и твои товарищи. Король попросил, чтобы небольшая группа людей, не больше полудюжины, сегодня ночью вошла в город по берегу реки, незаметно пробралась по улицам к воротам и открыла их.
Это было смертельно опасно, я не сомневался. Достаточно было одному человеку заметить нас и поднять крик, и все мы стали бы покойниками: зайдя в город, мы уже не смогли бы выбраться обратно. И единственной причиной, почему Роберт просил нас, было то, что он не хочет рисковать ни одним из собственных рыцарей.
Внезапный гнев охватил меня. Он не был моим сеньором, я не должен был выполнять его приказы. И, хотя я готов был ехать с ним в бой и помогать ему, как и обещал Беатрис, я не собирался по-дурацки рисковать жизнью ради человека, которого едва знал.
Я отвернулся к своей лошади.
— Поищите кого-нибудь еще, милорд.
— Ты знаешь город, — произнес он за моей спиной. — А мои люди не знают. Иначе я не стал бы просить тебя. — Вместо ответа я забрался в седло и взял поводья. — Ты будешь хорошо вознагражден, — сказал он. — Я могу дать тебе серебро, золото, все, что ты хочешь.
Я уже собирался ударить коня пятками и ехать в лагерь, но остановился.
— А как насчет земли? — спросил я.
За все годы службы его тезке, Роберту де Коммину, он не смог дать мне только одну вещь. Собственную усадьбу, где я мог бы построить дом с залом и воротами, и слуг, которые служили бы мне, как я ему. С того самого дня, как он отдал под мое командование один из своих отрядов, земля была тем, о чем я мечтал больше всего на свете. Быть сеньором в своем собственном уделе.