На этот раз он меня не заметил, чему я, признаться, был рад. Я не ожидал, что он будет хорошо отзываться о лорде Роберте даже сейчас, после его смерти, и не доверял своему терпению.
Прошло четыре дня, прежде чем я получил известие, что Мале хочет меня видеть. Он, как обычно, был в замке, поэтому конюх виконта снабдил меня лошадью, кобылой серой масти с белой полосой на морде. Не самая лучшая лошадь, на которой я ездил, но вполне приличная, и если не очень шустрая, то, по крайней мере, послушная.
Двор замка в то утро бурлил, как горшок с кашей. На тренировочной площадке был поставлен ряд деревянных опор, каждая в рост человека, с кочаном гнилой капусты на верхушке, всадники на лошадях по очереди мчались мимо них, рубя капусту «в капусту», пардон за каламбур. Ближе к южным воротам стояли вертящиеся столбы. Это было более сложное упражнение, которое зависело как от скорости, так и от точности: ударишь слишком медленно, и мешок с песком шлепнет по спине так, что вылетишь из седла. В молодости я получил немало оплеух от «песочного человека».
Дым от многих костров, разложенных вдоль стен поднимался вверх, заслоняя солнце; он смешивался с запахом мочи, навоза и сырой кожи. Я уже вел кобылу в конюшню, когда увидел Гилфорда около замковой часовни. Ее приземистый сруб, сгорбившийся в тени частокола отличался от других зданий только изображением креста над входом. Священник стоял около дверей, отчитывая мальчика-слугу, хотя было непонятно, в чем тот провинился.
Он оглянулся, когда я подошел и сразу отослал мальчика движением руки.
— Танкред, — сказал он и улыбнулся. — Извини. Рад тебя видеть.
— Что случилось, — спросил я кивая на убегающего мальчишку.
— Неважно, — красные пятна уже сходили с его лица. — Ты слышал, что лорд Гийом ждет тебя?
— Да. Где я могу его найти?
— Сегодня утром он занимается делами в башне. Идем, я провожу.
Он провел меня через двор, мимо палаток, в которых размещался гарнизон замка, мимо костров, над которыми висели горшки для приготовления похлебки. В одном что-то бурлило, доносился запах рыбы, не самой свежей, кстати. Я сморщил нос, когда мы проходили мимо. Между двором и насыпью располагались ворота, но часовые знали англичанина, и нас пропустили без единого вопроса.
Дальше мост вел через канаву, а затем тропинка верх по насыпи, укрепленной на вершине частоколом. Башня стояла посередине, самое высокое здание в округе, отбрасывая тень на город.
— Как себя чувствует твоя нога? — спросил капеллан, поглядывая через плечо, когда мы начали подъем.
— Все лучше с каждым днем, — ответил я. Я все еще прихрамывал, несмотря на многочасовые тренировки. Но в целом, ее состояние значительно улучшилось с тех пор, как я неделю назад поднялся с постели. — Побаливает, но не сильно.
Гилфорд кивнул.
— Дай мне знать, если понадобится помощь. Мои познания в травах ограничены, но некоторые из братьев в монастыре, возможно, смогут помочь.
— Спасибо, отец, — сказал я, хотя не был уверен, что нуждаюсь во внимании монахов. Я чувствовал себя хорошо. Мы достигли вершины насыпи, и я мог посмотреть вниз на двор, на тренирующихся мужчин, их мелькающие клинки; ветер разносил их крики и смех. Я заметил, что замок защищен водой со всех направлений, кроме северного прохода, потому что стоял у слияния двух рек: реки Уз, которая текла к морю, и еще одной, названия которой я не знал.
Стражники у дверей башни расступились, и мы вошли в большое помещение, освещенное только узкими прорезями окон в южной стене.
— Я узнаю, готов ли он видеть тебя, — сказал капеллан. — Подожди здесь.
Я осмотрелся. Здесь не было никаких украшений, не говоря уже о гобеленах на стене, только длинный стол и две жаровни. Да, это была твердыня, а не дворец.
Священник вернулся очень быстро, чтобы проводить меня к покоям Мале, где и оставил. Дверь была приоткрыта. Внутри стоял виконт, наклонившись над большим листом пергамента, разложенным на столе.
— Входи, — сказал он, не оборачиваясь в мою сторону.
Я так и сделал, и закрыл за собой дверь. В луче света, струящемся из окна танцевали пылинки: роговые пластинки в переплетах были настолько тонкими, что пропускали солнце, одновременно защищая от ветра. На столе рядом с пергаментом стояли свечи, в очаге догорал огонь. Красивый занавес протянулся через всю комнату, очевидно, отделяя спальню от кабинета. Даже с учетом, что мне было видно не все помещение, это была не большая комната, скорее всего, она предназначалась для гостей лорда Ричарда, пока он был жив.