— Похоже, жареный петух их еще не клюнул, — пробормотал Эдо.
К англичанам подошла служанка с кувшином и снова наполнила их кружки, лица парней сразу прояснились. Девушка была невысокой, но пухленькой и аппетитной. Ее волосы были скрыты под платком, лицо трудно было разглядеть в тусклом свете, но она казалась немного моложе Освинн.
Эдо обратился к ней на английском языке. Мы с Уэйсом знали несколько слов, но только Эдо, единственный из нас, мог говорить на этом языке правильно. Он, как и я, потерял мать в детстве, и его отец женился на англичанке. Мачеха невзлюбила Эдо, но отец хотел, чтобы сын ладил с его новой женой, так что мальчишке пришлось заниматься с ее капелланом и говорить по-английски с ней и ее слугами, что не прибавило ему любви к Англии и англичанам.
Девушка повернулась и медленно подошла к нам, крепко прижимая кувшин с элем к груди. Не знаю, почему она боялась нас. Конечно, мы были вооружены — я своим ножом, а мои парни мечами — но мало кто из мужчин в Эофервике, и норманнов и англичан, не носил оружия. Мы не были одеты ни в шлемы ни в кольчуги и никому не угрожали, тихо обсуждая свои дела.
Тем не менее, ее руки дрожали, когда она наливала нам эль, и она не поднимала головы, упорно глядя на кувшин. Ее круглые щеки покраснели. Она напоминала мне тех девушек, которых я в юности знавал в Коммине, хотя я не мог ясно вспомнить ни одной из них.
Она закончина наполнять наши кружки, и Эдо положил на стол перед ней монету. Она взяла ее с коротким реверансом и быстро отошла подальше.
— Интересно, — сказал Уэйс после того, как она ушла. — Значит, Мале, беспокоится, раз отправляет жену с дочерью на юг.
— И все же он может позволить себе отпустить шестерых рыцарей, — заметил Эдо. — В том числе трех собственных.
Оба они выжидающе посмотрели на меня, словно я должен был знать, что сейчас у Мале на уме.
— Я не знаю, о чем он думает, — сказал я, хотя я застал его над планом нового собора.
Он не казался особенно обеспокоенным тем, что армия противника находилась всего в сутках пути от города. Но я не сомневался, что Мале, как и многие лорды, с которыми мне приходилось иметь дело, не торопился показывать окружающим свое беспокойство. Я ни на мгновение не допускал, что он рассказал мне все, что знает о планах неприятеля. Он даже не сообщил, какого рода послание мы должны доставить в Уилтун, и кому оно предназначается.
— Когда надо выезжать? — спросил Эдо.
Я потягивал эль из своей кружки, наслаждаясь горьковатым вкусом.
— Завтра до полудня, — сказал я. — Но он хочет получить ответ к вечеру.
Эдо взглянул на Уэйса.
— Каковы наши шансы здесь?
— Стремятся к нулю, — Уэйс пожал плечами. — Мы могли бы подождать мятежников в надежде, что кто-то их лордов наймет нас в последний момент. Но я не собираюсь рисковать жизнью бесплатно, будь уверен.
Солнечный свет ворвался в распахнутые двери. Краснорожый англичанин средних лет стоял на пороге, тяжело отдуваясь и крича что-то непонятное. Парочка у дальнего стола вскочила на ноги, наш сосед проснулся и уронил кружку на пол. Трактирщик позвал служанку, и она поспешила в дальний конец комнаты.
Я поднялся слишком поспешно, как оказалось, и вздрогнул от укола боли в ноге. Эдо рядом со мной поднял руки в успокаивающем жесте и что-то говорил на их родном языке.
— Что происходит? — спросил я его.
Он покачал головой:
— Не знаю.
Снаружи послышались французские ругательства, а затем стук копыт и топот многих ног.
А потом я услышал это. Сначала слабый звук издалека, но он неуклонно рос и приближался: Ут, ут, ут.
Я посмотрел на парней, они на меня, и я понял, что они слышат тоже самое. Я нащупал рукоять ножа, Это коснулся своего меча.
— Идем, — сказал Уэйс.
Он был ближе всех к двери, я последовал за ним, а Эдо за мной. Англичанин, стоявший на пороге, не сделал попытки остановить нас, но при нашем приближении резво выскочил на улицу.
На улице Kopparigat толпились жители города с женами, многие женщины быстро спускались вниз по склону, уводя детей и домашнюю скотину. Залаяла собака, ей ответил дружный собачий хор из дворов вниз по дороге. Вопль младенца пронзил воздух.
Независимо от причины, я видел, что ничем хорошим это обернуться не может. Неужели мятежники уже подошли, и город в осаде? Но если так, почему их сородичи так испуганы?
— Кричат оттуда, — Уэйс кивнул в сторону вершины холма, где Kopparigat выходила на главную улицу города.
Я быстро шел за ним; с каждым шагом боль вонзалась в мою ногу тысячей иголок, но я не обращал на нее внимания, торопясь навстречу холодному ветру. Мальчик ростом мне до пояса налетел на мою здоровую ногу и упал навзничь на землю. Он заплакал, его мать охнула и подбежала, чтобы поднять его. Ее юбка была забрызгана грязью, платок сбился, волосы были в беспорядке. Она подняла глаза на меня, и я увидел в ее глазах испуг, прежде чем она тоже побежала вниз по склону.