— Левый борт, весла, навались! — Крикнул Эдо.
За кормой поднялась низкая, чуть выше поверхности воды, скала в три шага шириной и два длиной. Вокруг нее колыхались на воде обломки дерева, и я сразу понял, на что мы натолкнулись. Мы оставили ее в буруне пены, и до меня дошло, что вражеский рулевой не мог ее заметить.
Один из лучников поднял крик, но было поздно: они врезались в камень на полном ходу, нос вздыбился высоко вверх, а днище ползло по скале. Люди на корабле попадали навзничь, либо были выброшены за борт, молотя руками по воде, они пытались удержать головы на водой и освободиться от кольчуг. Корабль остановился и стал заваливаться на левый борт, открывая зияющий пролом в днище. Некоторые из гребцов прыгали за борт, пытаясь столкнуть его со скалы, в то время как те, что сидели ближе к корме начали грести в обратном направлении. Второй корабль следовал за первым слишком близко, а канал был слишком узким, чтобы они смогли разойтись. Злобные крики звенели в воздухе.
— Отбой, — сказал я и опустил щит. С неба продолжали валиться стрелы, но я чувствовал, что азарт преследователей испарился, и они уже не надеятся попасть еще раз. Шаг за шагом мы отдалялись, наблюдая, как они торопятся освободить свое пострадавшее судно. Чудная картина.
— Быстрее, — орал безжалостный Эдо со средней палубы. — Рано прохлаждаться. Тяни! Навались!
Вражеские корабли постепенно удалялись, пока наконец не исчезли в ночи. Постепенно темп замедлился, я вздохнул свободнее; крики вдали стихли, и не осталось ничего, кроме слабого скрипа наших весел в уключинах, плеска воды и медленного ритма барабана. Гребцы казались полумертвыми от усталости, их спины сгорбились, руки были почти безвольными.
Уэйс пробрался на нос и поднял люк; он подал руку сначала леди Элис, а затем Беатрис, помогая им подняться из трюма. Я заметил древко стрелы, торчавшее из досок: если бы леди не спрятались, эта стрела могла поразить одну из них.
Я подошел к капитану и хлопнул рукой по плечу.
— Мы обязаны вам жизнью, — сказал я, протягивая руку.
Обер устало взял ее и сжал мозолистой ладонью.
— Не за что, — сказал он между двумя вдохами. — Будем надеяться, что на сегодняшнюю ночь гонки закончились.
Я кивнул. Канал перед нами расширялся, открывалась гладкая поверхность реки. Если удача не отвернется от нас, скоро мы будем в Алхбарге.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Тьма окутала нас, и «Крылатый Дракон» тихо скользил между берегов, несомый медленным течением. Обер оставил румпель и прошел вдоль судна, отдавая приказ отдыхать. Эдо перестал бить в барабан, и длинные весла были медленно втянуты через борт, вода струйками стекала с них на палубу. Ветерок затих, дождь прекратился, луна и звезды глядели вниз сквозь просветы в низких облаках. Впервые после многих часов мы дрейфовали в полной тишине.
Я развязал ремешок под подбородком, снял шлем и поставил его на палубу себе под ноги. Я взглянул на своих парней и увидел облегчение в их глазах. И все же я чувствовал из разочарование. Для молодого воина, голодного до драки, существует не так уж много подлянок, хуже потери возможности проверить свой меч в бою, доказать свое мужество. Даже смерть не считается слишком большой платой, и, мне кажется, это объясняется не столько высокомерием молодых бойцов, сколько стремлением к чистой радости сражения, составляющей природу борьбы. Мне не раз доводилось видеть, с каким упоением люди встречают смерть от меча. Я сам не раз готов был так же принять свой конец. Тот факт, что я выходил из битвы живым до сих пор был для меня загадкой, объяснения которой не давали ни мастерство, ни храбрость, ни сила.
Я смотрел в ночь за кормой в происках малейшего признака врага, но не находил ни одного. В действительности я мог разобрать только линию берега, смутную, словно закрытую туманом. Впрочем, я не ожидал, что англичане продолжат погоню; последний свет дня растаял над водой, и они не могли быть уверены, что найдут нас ночью. Мы были в безопасности, сейчас, по крайней мере.
Уэйс вернулся уже без кольчуги, хотя он оставил меч на поясе. Он стоял рядом со мной, сложив руки на груди и прислонившись к борту; вскоре к нам присоединился Эдо.
— Мале понадобится Божья помощь, чтобы защитить Эофервик, — сказал Уэйс.
— Сегодня он был на нашей стороне, — заметил я.
Эдо улыбнулся:
— Ну конечно. Ведь у нас есть Гилфорд.
Это была слабая попытка пошутить, и я не улыбнулся. Я думал о двенадцати английских кораблях, подсчитывал в уме, и мое сердце упало, когда я понял, что каждый из них может нести по пятьдесят человек, и даже если только половина из них будет воинами, это означает, что скоро Эдгар получит еще триста копий под свои знамена. Вместе с теми, кто уже осаждает Эофервик он станет хозяином армии, в несколько раз превышающей гарнизон города. Уэйс был прав: виконт очень нуждался в Божьей помощи.