Я снова вернулся к нашему столу.
— Было бы просто замечательно, если бы мы добрались до Уилтуна завтра к закату, — сказал Гилфорд.
— Сколько времени уйдет, чтобы передать послание? — спросил Уэйс.
— Не много. Надеюсь, уже на следующее утро мы сможем выехать обратно. За спиной раздался дикий рев, я резко повернулся и увидел, как компания англичан дружно стукнула кружками об стол. Один из них, грузный мужчина примерно моего возраста закашлялся, капли летели у него изо рта фонтаном, пока один из собутыльников не хлопнул его кулаком по спине. Покрасневший, с выпученными глазами, он казался донельзя удивленным; наконец, все засмеялись, а он вытер рукавом рот под темными усами. Через мгновение он заметил, что я смотрю на него, и я вернулся к своему пиву.
— Мне нужно отлить, — торжественно объявил Эдо, не обращаясь ни к кому конкретно.
Он встал, положил руку на стол, чтобы не упасть, и сделал нетвердый шаг к двери. Я не думал, что он выпил так много, но когда взял кувшин, чтобы долить себе новую порцию, обнаружил, что кувшин пустой, только на дне плещется пара глотков.
— Сколько же он выпил? — спросил я.
Радульф с интересом заглянул в кувшин.
— Так он выпил все?
— Надо взять еще, — сказал Филипп, оглядываясь в поисках трактирщика.
— Может, если мы подождем его возвращения, он сам заплатит, — хитро ухмыльнулся Годфруа.
Я взглянул на Уэйса, но он только пожал плечами.
— Посмотрю, в порядке ли он, — сказал я, вставая и набрасывая на плечи плащ. Он был еще влажным, несмотря на то, что висел у огня, но это было лучше, чем ничего.
Холодный воздух ударил в лицо, когда я распахнул дверь. Дождь все еще шел, хотя и слабее, чем днем. Я поднял капюшон, стиснул зубы и решился. Земля была скользкой от грязи и я внимательно выбирал место, куда поставить ногу. Вода капала с соломенной крыши, несколько больших луж блестели в свете, падающем от двери.
Я нашел Эдо около конюшни рядом с пивной. Вытянув одну руку перед собой, он опирался ею в стену; даже сквозь шум дождя я мог разобрать уверенной журчание струйки жидкости, падающей на мокрую землю.
— Эдо, — сказал я.
— Он повернул голову.
— Чего надо?
Я вздрогнул от порыва ветра, ледяными щупальцами забравшегося под плащ.
— Хочу поговорить с тобой.
Он издал звук, средний между вздохом и стоном, и я увидел, как он возится с завязками штанов. Наконец, он повернулся, его лицо было в тени; луны не было, единственным источником света была неширокая щель под дверью пивной.
— Не о чем говорить, — невнятно произнес он, пробираясь ко мне через грязный двор.
— Сколько же ты выпил? — спросил я.
— А тебе какое дело? — Я заметил, что он вышел без плаща. Эдо качнулся вперед, его мокрые и спутанные волосы прилипли к голове; он попытался обогнуть меня, но я стоял на его пути. — Дай пройти. — От него несло пивом.
— С тебя уже хватит, — сказал я.
— Я выпью, сколько захочу, — ответил он с усмешкой. — Ты мне не нянька.
— Мне часто приходилось ею быть до сих пор, — я внимательно смотрел на него. — Что случилось?
— Ты делаешь вид, что беспокоишься, но я знаю, тебе наплевать.
Я напрягся. Что бы там я ни сделал, это явно расстроило его больше, чем я предполагал.
— Это неправда, — возразил я.
— Я знаю, что тебе все равно. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Когда ты исчез в Лондоне среди ночи, я сразу понял, что с тобой что-то не так. И я всегда знаю, когда ты что-то не договариваешь.
— Так вот в чем дело? — Я старался скрыть гнев в голосе.
Конечно, он был прав: я не рассказал им всю правду о той ночи. Но как он мог догадаться?
Эдо покачал головой, его рот растянулся в кривой усмешке.
— Ты изменился. После Дунхольма ты все держишь в себе. Ты разговариваешь со священником, но ничего не говоришь нам. Ты ничего не говоришь мне. — Он ткнул пальцем себя в грудь, а потом посмотрел мне в глаза. — Я все эти годы был твоим другом. И после всего, что мы пережили, ты все равно мне не доверяешь.
— А ты думаешь, мне легко пришлось после Дунхольма? — Я снова начал злиться.
Он посмотрел на меня.
— А ты думаешь, нам с Уэйсом легче? Мы все были там, не ты один.
Я открыл было рот, но остановился. Замкнувшись в своем собственном горе, я не понимал, как сильно смерть лорда Роберта повлияла и на них тоже.
— Что ты хочешь узнать? — спросил я более спокойно.
Я слышала голоса из-за двери и чавканье чьих-то шагов по грязи, и не хотел привлекать лишнего внимания.