Джастин ждал продолжения, глядя на спящего Карла.
– Может, не сам, его слова можно истолковать двояко. «Лорбир убил ее своим предательством. Он совершил грех Иуды, таким образом он перерезал ей горло своими руками и пригвоздил Блюма к дереву». Зачитав эти фразы Ларе, я спросила ее: «Лара, Марк говорит, что он убил Тессу Куэйл?»
– Что она ответила?
– «Марк не смог бы убить своего злейшего врага. Это его муки, – говорит она. – Такова участь плохого человека с хорошей совестью». Она – русская. И в глубокой депрессии.
– Но, если он убил Тессу, он – нехороший человек, не так ли?
– Лара клянется, что такое невозможно. Лара получала от него много писем. Она безнадежно в него влюблена. Она слышала от него много признаний, но, естественно, не это. Марк очень гордится своими грехами, говорит она. Но он тщеславен и преувеличивает их. Он – неординарная личность, возможно, немного сумасшедший, поэтому она его и любит.
– Но она не знает, где он?
– Нет.
Джастин уставился в сгущающиеся сумерки.
– Иуда никого не убивал, – напомнил он. – Иуда предал.
– Но результат тот же. Иуда убил своим предательством.
Вновь долгое изучение сумерек.
– Есть неизвестный персонаж. Если Лорбир предал Тессу, то кому?
– Неясно. Возможно, Силам Тьмы. Я знаю только то, что помню.
– Силам Тьмы?
– В письме он говорил о Силах Тьмы. Я ненавижу эту терминологию. Он подразумевал «КВХ»? Возможно, он знает другие силы.
– В документе упоминался Арнольд?
– У Эбботт был проводник. В документе он фигурирует как Святой. Святой обращался к Лорбиру в больнице и сказал ему, что «Дипракса» – инструмент смерти. Святой более сдержан в выражениях, чем Эбботт, потому что он врач, и более выдержан, потому что лучше знаком с человеческой злобой. Но правда на стороне Эмрих. В этом Лорбир уверен. Эмрих знает все, а потому ей запрещено говорить. Силы Тьмы решили скрыть правду. Поэтому Эбботт убили, а Святого распяли.
– Распяли? Арнольда?
– В фантазии Лорбира Силы Тьмы утащили Блюма прочь и пригвоздили к дереву.
Оба помолчали, каждый чего-то стыдился.
– Лара также говорит, что Лорбир пил, как русский, – добавила она, словно оправдываясь, но Джастина интересовало другое.
– Он пишет из пустыни, но использует курьерскую службу в Найроби, – указывает он.
– Адрес напечатан, накладная написана от руки, письмо отправлено из отеля «Норфолк», Найроби. Фамилия отправителя читалась с трудом. Вроде бы Маккензи. Шотландская фамилия? Если письмо не находило адресата, его следовало уничтожить, а не возвращать в Кению.
– На накладной, как я понимаю, был номер.
– Накладную приклеили к конверту. Убирая документ в сейф, я, конечно, положила его в конверт. Само собой, он исчез вместе с документом.
– Надо обратиться в курьерскую службу. У них наверняка осталась копия накладной.
– В курьерской службе нет сведений об этом письме. Ни в Найроби, ни в Ганновере.
– Как мне ее найти?
– Лару?
Дождь барабанит по жестяной крыше, городские фонари с трудом пробивают туман. Бирджит вырывает листок бумаги из ежедневника, пишет длинный телефонный номер.
– У нее пока есть дом, но она скоро съедет оттуда. Вы можете справиться о ней в университете, но очень осторожно, потому что там ее ненавидят.
– Лорбир спал не только с Эмрих, но и с Ковач?
– Меня бы это не удивило. Но я уверена, что причиной ссоры женщин стал не секс, а молекула. – Она замолчала, проследив за его взглядом. Но он смотрит вдаль, где из тумана торчат только вершины холмов. – Тесса часто писала, что любит вас, – продолжила она, повернувшись к нему. – Не прямо, необходимости в этом не было. Она говорила, что вы – человек чести и никогда ею не поступитесь.
Бирджит собиралась уезжать. Карла устроили в «кенгуру», надели на него пластиковую накидку, из которой торчала только его сонная голова. Она взялась за руль.
– Тогда прощайте. Вы пройдетесь?
– Я пройдусь.
Она вытащила из-под плаща конверт.
– Здесь все, что я запомнила из романа Лорбира.
И записала. Почерк у меня плохой, но вы сможете его расшифровать.
– Вы очень добры, – Джастин убрал конверт во внутренний карман.
– Удачной вам прогулки.
Она хотела пожать ему руку, но передумала и поцеловала в губы, выразив самые теплые чувства и попрощавшись. Джастин подержал велосипед, пока она надевала шлем, а потом она оседлала своего двухколесного коня и покатила вниз по склону.
«Я пройдусь». Он шагал, держась середины дороги, поглядывая на темные заросли рододендронов по обе стороны. Фонари стояли на расстоянии пятидесяти метров. Он всматривался в темноту между ними. Добрался до подножия холма, прошел в десяти ярдах от припаркованного «Мерседеса». В салоне не горела лампочка. Двое мужчин застыли на переднем сиденье. По их темным силуэтам он не смог определить, те ли это мужчины, что проезжали мимо. Он продолжал шагать, и вскоре автомобиль обогнал его. Он не удостоил «Мерседес» и взгляда, но воображение подсказало ему, что мужчины не оставили его без внимания. На перекрестке автомобиль повернул налево. Джастин – направо, направляясь к городским огням. Рядом остановилось такси, водитель спросил, не подвезти ли его.
– Благодарю, благодарю, – торопливо ответил он, – но я хочу пройтись.
Такси уехало. Он шел по тротуару, держась подальше от мостовой. Еще перекресток, и он свернул на ярко освещенную боковую улицу. В дверных арках сидели на корточках молодые мужчины и женщины с мертвыми глазами. Мужчины в кожаных куртках, широко разведя локти, стояли на углах, говорили по сотовым телефонам. Оставив позади еще два перекрестка, он увидел впереди свой отель.