Бартоломью знал, о чем спрашивает его Годфри Стивенс. В комнате наступила тишина. Множество пар глаз рассматривали Барта.
— Заметил.
— Что именно? — продолжил воодушевленный ответом свидетеля Стивенс.
— В разговоре были паузы. Как будто, кроме меня, он говорил с кем-то еще, — казалось, даже если бы Барт произнес эти слова шепотом, они все равно позвучали бы так же оглушительно.
Зрители снова загалдели. Мистер Томпсон выглядел взбешенным, а на лице Роби Корнера было написано удивление. Барт увидел стоящую в конце зала Дейзи. Она только что вошла и остановилась у стены.
— Тишина в зале суда! — снова взревел Брайан Ходж, в который раз пустив в ход молоток.
— У меня все, — с удовлетворением объявил Годфри Стивенс.
— Простите, — помощник прокурора поднял руку, — У обвинения появились еще вопросы к этому свидетелю.
— Пожалуйста, мистер Уилсон, — разрешил судья.
— Мистер Дикинсон… — чеканя шаг, обвинитель подошел к Барту и сунул ему под нос папку, которую он без труда узнал. — Вот ваш отчет о произошедшем в тот день. В нем нет ни слова ни о каких паузах. Почему вы о них не сообщили?
Если бы Уилсон только знал, каких усилий на самом деле Барту стоило написать тот отчет. Спасибо, что в тот день он вообще смог написать хоть что-то.
— Тогда это показалось мне несущественным. Но после я понял, что ошибся, — ответил Барт.
— Насколько вы уверены, что слышали паузы?
— Абсолютно уверен.
По комнате вновь прокатился недовольный рокот. Барту казалось, что судейский молоток вот-вот разобьет столешницу.
— Пожалуйста, успокойтесь! — крикнул судья. — К свидетелю еще есть вопросы?
— Нет, ваша честь, — цокнув языком, ответил Уилсон.
— В таком случае, мистер Дикинсон, вы свободны. Объявляется перерыв на обед.
Стремительным шагом Бартоломью выскочил из зала суда. Ему нужно было выйти на воздух и совсем не хотелось объясняться с Роби Корнером, который провожал его недоумевающим взглядом, пока он шел по коридору. Спрятавшись за углом, Барт закурил. От Дейзи пришло сообщение, что через десять минут она будет ждать его на парковке, чтобы поехать вместе на обед, как они и договаривались утром. Но он не мог думать о еде. И даже если бы тарелку поставили у него перед носом, он, скорее всего, не смог бы запихнуть в себя ни кусочка. Барт не представлял, могли ли его слова как-то повлиять на присяжных. Он ни разу не взглянул на них, когда сидел на месте свидетеля, не видел выражений их лиц. Но, как бы там ни было, он считал своим долгом сказать правду. И он это сделал, а значит, все правильно.
Отец Марка вырос перед Бартом неожиданно. Он выскочил из-за колонны и сразу же вцепился в воротник его рубашки. Его взгляд горел ненавистью.
— Что ты творишь, парень?! — тряся Барта за грудки, крикнул мистер Томпсон. — Из-за тебя этот ублюдок может получить маленький срок и скоро оказаться на свободе! Какого черта ты делаешь? Зачем ты его защищаешь?!
Барт был ошеломлен. Со дня смерти Марка его отец ни разу не заговорил с ним. А теперь он набросился на него, готовый раздавить, как муху. Бартоломью даже не сопротивлялся. Он лишь отодвинул руку с сигаретой в сторону, чтобы не прожечь костюм мистера Томпсона.
— Думаешь, можешь манипулировать присяжными? Тебе не кажется, что ты заигрался в свои психологические игры?! — продолжал мистер Томпсон, брызжа слюной. Его подбородок дрожал, глаза налились кровью.
— Я никого не защищаю! — выйдя из оцепенения, Барт попытался вырваться из его рук. — Я хочу, чтобы Кленси сел в тюрьму. Но только за свое преступление…
Наверное, они наделали много шума, потому что рядом уже появилась пара зевак. А затем Барт услышал рассерженный голос Дейзи Картер:
— Не смейте нападать на него! — она подошла вплотную, оттесняя мистера Томпсона от Барта. — Сейчас же отпустите его!
— Все нормально, Дейзи, — успокаивающим голосом сказал Барт. В это время подошло еще несколько любопытных прохожих. Окружив нарушителей спокойствия, они с интересом наблюдали за разыгравшейся возле здания уголовного суда сценой.
Руки мистера Томпсона разжались.
— Вы кто такая вообще? — с негодованием в голосе спросил он.
— Я психотерапевт мистера Дикинсона, — отчеканила Дейзи, делая еще шаг в сторону отца Марка и тем самым заставляя его отступить. — Бартоломью, нам пора.
Положив руку на плечо Барта, она подтолкнула его в сторону парковки, сквозь собравшуюся толпу.
— Ты думаешь, ты много знаешь о справедливости, сопляк? — крикнул ему вслед отец Марка.
— Справедливости не существует, — оглянувшись, ответил Барт.
Люди, поняв, что представление окончено, стали расходиться. Бартоломью шел, глядя вперед, но ничего не видя. Перед глазами все еще стояло яростное лицо мистера Томпсона.
— Брось это! Ты что? — Дейзи разжала пальцы Барта, заставляя его отпустить сигарету. Она уже давно догорела до фильтра и жгла пальцы.
— Тебе ведь больше не нужно туда возвращаться? — обеспокоенно спросила она, когда они сели в ее автомобиль.
Барт отрицательно помотал головой.
— Тогда поехали отсюда, — она завела машину.
— Мне нужно еще кое-что сделать, — сказал Барт, пристегиваясь. — Можешь меня подбросить до тюрьмы?
***
Пришлось подождать несколько часов, пока Гилберта Кленси доставят с сегодняшнего слушания назад в место его заключения. Охранник проводил Бартоломью в комнату для свиданий, где в каждой кабинке прозрачная перегородка накрепко отделяла мир заключенных от мира всех остальных. Кленси, одетый в оранжевый тюремный костюм, появился спустя несколько минут и сел напротив. Некоторое время они пристально смотрели друг на друга, пока Барт первым не взял в руки телефонную трубку, висевшую слева от него. Кленси сделал то же самое.
— Зачем ты пришел? — спросил Гил Кленси спокойным, ровным голосом, в котором не было ни волнения, ни страха. Для Барта это было непривычно.
— Чтобы выслушать тебя, — ответил Бартоломью.
Кленси горько усмехнулся и опустил взгляд, уставившись в стол, за которым сидел:
— Уже поздно…
Глядя на Кленси, Барт спросил себя, был ли этот парень когда-нибудь счастлив? И многие ли люди вообще в своей жизни испытывают когда-нибудь это чувство абсолютного счастья? Чувство, словно ты король мира, находящийся на пике своих возможностей, своего здоровья, своей сексуальности. Можешь делать что хочешь, идти куда хочешь, покорять новые вершины. И все это до тех пор, пока не случается что-то ужасное, разбивающее вдребезги твою картину мира и выбивающее почву из-под твоих ног.
— Никогда не поздно быть услышанным.
— Что ты хочешь знать? — спросил Кленси, по-прежнему гипнотизируя столешницу.
Барт затаил дыхание. Вопрос, который он собирался задать, разъедал его душу изнутри с первых секунд после трагедии, произошедшей в кафе «Рэд Черри».
— Я хочу знать, почему ты застрелил ее. Почему ты не дождался, пока выполнят твои требования?
Только после этих слов Кленси снова посмотрел на Барта. Его глаза увлажнились, лицо перекосила мучительная гримаса.
— Она хотела сбежать…
Барт прикрыл лицо рукой. Боже, почему она это сделала?.. Ей нужно было только сидеть тихо. Но она не смогла. По опыту Барт знал, что когда люди напуганы, нельзя предсказать их действия, нельзя их контролировать. Она решила выбраться сама, и поэтому он убил ее…
Ход мыслей Барта был прерван, когда Кленси, понизив голос, продолжил:
— …потому что она знала, что я должен ее застрелить.
— Что? — Бартоломью выпучил глаза, едва не потеряв дар речи. — Что ты только что сказал? — наклонившись ближе к прозрачной перегородке, переспросил он. — Ты «должен» был ее застрелить?
Из левого глаза Кленси выкатилась слеза, но он быстро смахнул ее рукавом.
— Он приказал мне.
— Кто? — спросил Барт, осев на стул. Если раньше ему казалось, что его сердце скачет слишком быстро, то сейчас он вообще не был уверен, что оно еще бьется. — Кто тебе приказал?