— Голос, — зловещим шепотом сказал Кленси. — Когда я закрыл двери в кафе, он сказал, что я должен убить журналистку, или моя жена умрет… Копы мне не поверили. Все вокруг думают, что это стратегия моего адвоката.
— Я верю тебе, — ответил Барт.
Глава 15
Настоящее время (15 августа)
— Сэр, хотите сделать заказ? — рядом с Бартоломью остановился официант. Совсем еще мальчишка, скорее всего, первокурсник, подрабатывающий в свободное от учебы время. В руках у него был планшет. Да уж, канули в лету те времена, когда официанты записывали все в блокнот и носили карандаш за ухом.
— Спасибо, чуть позже. Я кое-кого жду, — ответил Барт. — А вот и она.
У входа в кафе появилась молодая женщина в коротком синем платье. Увидев Бартоломью, она махнула ему рукой и направилась в его сторону. Как всегда, на шпильках, с ярко-красной помадой на губах — такова была Мэй Кенджи, сколько Барт ее помнил.
— Привет, — поднявшись с места, он заключил Мэй в объятия. — Отлично выглядишь. Как всегда.
Ответная любезность не заставила себя ждать:
— Ты тоже, красавчик, — она нежно погладила его по затылку, как делала это раньше, когда они еще встречались.
Ну, еще бы. Мазь, которую дала ему мать, сотворила чудо. Синяк за неделю полностью сошел с лица.
— Я буду чизкейк и большой капучино, — сев напротив Барта, она повесила сумку на спинку своего стула.
— Сэндвич с курицей на гриле и колу со льдом, — заказал Барт.
Официант кивнул и оставил их наедине.
— Как твои дела? — спросил Бартоломью, развалившись на стуле. — Давно мы с тобой не виделись. Что у тебя нового?
— У меня все хорошо… — сказала Мэй грустным голосом. Она отвернулась, разглядывая барную стойку, за которой бариста готовил капучино, но затем вновь посмотрела на Барта. — Пишу для колонки женских штучек.
Бартоломью удивился. Мэй всегда говорила, что стала журналисткой не для того, чтобы прозябать в каком-нибудь женском журнале.
— Ты же раньше писала для новостей, — заметил он.
Официант принес напитки и поставил на стол. Мэй пододвинула к себе капучино и, добавив сахар, принялась методично размешивать его палочкой. Барт терпеливо ждал ее ответа.
— Я решила сменить тематику, — наконец сказала она. Взяв трубочку алыми губами, Мэй осторожно попробовала горячий напиток. На трубочке остался след от ее помады. — После смерти Зои я совсем забросила новости. Было время, когда я вообще не хотела выходить из дома. Будучи затворником, новости не осветишь, — она усмехнулась. — Потом освободилось место в женских штучках, и мне предложили присоединиться. Так что я согласилась.
— Может быть, ты когда-нибудь вернешься к прежней работе? — Барт не верил, что любознательный и живой ум Мэй сможет долго протянуть на женских штучках.
— Может быть, — неопределенно сказала она. — А как твоя реабилитация?
Барт поморщился. Он не любил говорить о своем нервном срыве. Но Мэй, как истинная журналистка, выяснила все сама, сделав один звонок его матери.
— Еще идет, — коротко ответил Барт, видя, что к ним приближается официант с подносом.
— Чизкейк для дамы, сэндвич с курицей для джентльмена, — объявил он, будто предварял выход артистов на сцену, и, сунув поднос под мышку, удалился.
— Ладно, выкладывай, — сказала Мэй, когда официант отошел на некоторое расстояние от их столика. — Ты ведь позвал меня на ланч не для светской болтовни. О чем ты хотел поговорить?
— Ты права, — согласился Барт, откусывая от своего сэндвича приличный кусок. Он не знал, как лучше подойти к своему вопросу, но Мэй сама все сделала за него. — Мне нужно знать, над чем Зои работала. И надеюсь, что ты поможешь мне в этом.
— Зачем? — удивленно подняв брови, спросила Мэй.
Барт не ответил, продолжая тщательно пережевывать свой бутерброд. Затем, что он сделает все, что в его силах, чтобы виновные в смерти Зои не остались безнаказанными. Затем, что молодые и полные жизни и планов люди не должны умирать. Они должны жить до глубокой старости. И тот, кто лишает их этого, должен поплатиться.
— Я сейчас не могу этого тебе рассказать.
Мэй задумчиво посмотрела на него. Бартоломью понимал, что ее вряд ли удовлетворит такой ответ. Но вмешивать ее в это опасное дело он не собирался. Он не простит себе, если кто-то еще пострадает по его вине.
— Кажется, она вела какое-то журналистское расследование, — сказала Мэй, отправляя в рот вилку с кусочком чизкейка. — Она с упоением рассказывала мне, что готовит материал, достойный первой страницы «Таймс».
Услышав это, Бартоломью от неожиданности проглотил слишком большой кусок сэндвича и поспешил запить его колой, осушив до дна свой стакан.
— Неужели? — спросил он. Похоже, его опасения подтверждались, Зои действительно перешла кому-то дорогу. И он выяснит, кому. — Мэй, ты общаешься с ее родителями?
— Да, я заходила к ним пару раз на чай, — она дотронулась до своих коротких черных волос и заложила прядь за ухо. Эта ее привычка всегда умиляла Барта. — Они очень хорошо относятся ко мне. Ведь мы с Зои вместе с детства, и я выросла у них на глазах.
— Что они сделали с ее комнатой? — затаив дыхание, спросил он.
— Ничего, конечно. Она так и осталась нетронутой. Почему ты спрашиваешь? — Мэй нахмурилась.
— Мне нужно, чтобы ты навестила их еще раз, зашла к ней в комнату и посмотрела ее записи.
— Барт! — с негодованием воскликнула она.
— Может, ежедневник… или ноутбук. Ты ее лучшая подруга, они позволят тебе войти, — не останавливаясь, продолжал Бартоломью. Он не сомневался, что Мэй будет в шоке от такой просьбы. Но выбора у него не было. Сам он не мог просто так взять и заявиться к Далтонам. Они его практически не знают. Да и рассказать о своих догадках он никому не мог. А если бы и рассказал, то кто бы ему поверил? Скорее, решили бы, что у него не все дома.
— Но для чего тебе это? Расскажи мне! — потребовала девушка.
Барт протянул руку и накрыл ею пальцы Мэй, нежно сжав их.
— Милая, ты мне доверяешь? — спросил он бархатным успокаивающим голосом.
— Конечно, — кивнула Мэй.
— Тогда прошу тебя, не спрашивай, — он взглянул в серьезные карие глаза Мэй.
— Хорошо. Я постараюсь, — пообещала она. — Я скучаю по ней…
— Я знаю.
Закончив ланч, Бартоломью и Мэй вышли из кафе.
— Я прогуляюсь, — сказала она, закидывая сумочку на плечо, и, раскрыв объятия, крепко обняла Барта, положив голову ему на грудь.
— Береги себя, ладно? — попросил он, поцеловав ее в щеку.
— Ты тоже, дорогой.
— Как всегда.
Выпустив Мэй из объятий, Бартоломью еще некоторое время с теплотой смотрел ей вслед. Он всегда удивлялся тому, как она умудряется так порхать на высоких шпильках, словно легкая маленькая птичка. Развернувшись, он направился к метро.
***
Подходя к дому Роя, Бартоломью почувствовал стойкий запах краски. Он, без сомнения, исходил от белоснежных ворот гаража. Заглянув за невысокий забор, Барт увидел друга во дворе. Тот в драных, закатанных середины лодыжек джинсах и заляпанной краской футболке валялся на стареньком шезлонге.
— Привет, балбес, — крикнул ему Барт. Ухватившись за край забора, он легко перемахнул на другую сторону.
— Привет, засранец, — лениво ответил Рой, завернув руку под голову. — Смотри, не затопчи мамины маргаритки.
Барт прошел по газону, осторожно обогнув клумбу с цветами, и уселся на соседний шезлонг.
— Красил ворота?
— В отличие от тебя, бездельника, который только и делает, что напивается, я занимаюсь чем-то полезным, — проворчал в ответ Рой.
Бартоломью пропустил это замечание мимо ушей.
— В таком случае я предлагаю тебе сегодня напиться для разнообразия.
— Еще же четырех нет! — воскликнул Рой.
— Самое время начать, алкоголик, — усмехнулся Барт. — К тому же, пока ты будешь прихорашиваться, уже будет четыре.