Глеб же, в отличие от нас двоих, постоянно оглядывался вокруг, а заодно то и дело смотрел на небо. К счастью, кроме нескольких зверей, находящихся на довольно-таки значительном расстоянии от нас, ничего опасного он не заметил. Правда, однажды Глеб подал нам сигнал тревоги, и мы спрятались – втиснулись в щели больших обломков, неподалеку от которых как раз находились. К счастью, тревога оказалась ложной: как оказалось, над нами парила, раскинув крылья, по-настоящему огромная птица, но мы ее не заинтересовали, потому как в когтях у этой громадины свисал какой-то комок шерсти немалых размеров – похоже, добычей стал некий местный зверь, вроде того горного барашка, которого так хотели встретить викисы. Надеюсь, большой птице на обед этого хватит, и за добавкой, то есть за нами, она возвращаться не станет.
А вот интересно – неужели викисы не боятся такой огромной птицы? Что ни говори, но встреча в воздухе двух летающих созданий немалых размеров может иметь непредсказуемые последствия. Хотя если виверна дыхнет на огнем на эту птицу... Пожалуй, ответ напрашивается сам собой.
Затем на нашем пути стали встречаться булыжники, от самых мелких обломков до настоящих валунов, и это был самый настоящий кошмар: только у Глеба получалось уверенно прыгать с камня на камень на крутых спусках, а вот для нас с Кириллом подобное превратилось в настоящий кошмар, приходилось просчитывать каждый шаг. А если учесть, что за нашими спинами качались довольно тяжелые дорожные мешки, то без самоконтроля и огромнейшего внимания к каждому своему шагу мы бы давно всерьез пострадали.
Поневоле приходилось делать частые перерывы, мы сидели, опираясь о камни, и я смахивала из своих закрытых глаз соленые лужицы пота. Впрочем, мужчины чувствовали себя ничем не лучше. Правда, при одном из падений я так сильно ударилась о край большого камня, что едва не закричала. К счастью, перелома не было, но колено болело, не переставая, и при ходьбе я стала заметно прихрамывать.
Все это время у меня в голове крутилась строка из песни – «лучше гор могут быть только горы»... Согласна: с подобным утверждением можно согласиться, когда слушаешь эту песню в домашней обстановке или листаешь фотоальбом со сказочно красивыми снимками заснеженных кряжей. Нам же пришлось тащиться по камням, ежесекундно опасаясь скатиться вниз и постоянно оглядываясь по сторонам... В таких обстоятельствах как-то не до поэзии и высоких материй.
До многовекового елового леса на склоне горы мы добрались ближе к концу дня, причем все трое были настолько измотаны, что не хотелось даже разговаривать. Радовало хотя бы то, что здесь уже не было завалов камней, под ногами пружинил слой хвои и мха, не произрастало никаких кустов, корней и колючей травы, так что идти было куда легче. Конечно, склоны были крутые, но тут уж ничего не поделаешь. А еще тут на удивление тихо и спокойно, и очень похоже на то, будто мы вернулись в родные леса...
– Теперь куда?.. – спросила я, когда немного пришла в себя.
– Немного передохнем, и до темноты надо поглубже забраться в ельник. Найдем место, где деревья растут погуще, там и устроимся на ночь. А дальше... Утро вечера мудреней.
Пока мужчины отдыхали, я смотрела как на деревья, подле которых мы решили отдохнуть, так и на то место, где находимся. Довольно крутой склон, а деревья стоят прямо, тянутся к солнцу. Деревья, между прочим, высоченные, от них просто веет какой-то первобытной древностью, любо-дорого посмотреть. Ветви этих елей куда жестче, гуще и длиннее своих земных собратьев, а еще эти самые ветки едва ли сплошь усыпаны сине-зелеными иголками, причем довольно жесткими. Воздух просто-таки напоен запахом хвои, только с каким-то горьковатым привкусом. Они-то, эти вековые деревья, крепко держатся за землю корнями, а вот нам тут непросто...
Подходящее место для ночевки мы сумели отыскать уже в сумерках – там рядом, одна подле другой, росли несколько елей и их ветки образовывали настоящий полог, да и земля под ними была сравнительно ровной, а слой старых иголок и мха там был довольно толстый. Пожалуй, лучшего места нам просто не отыскать.
Забравшись под этот колючий полог, устроили себе что-то вроде лежанок. От усталости даже есть не хотелось. Тем не менее, Глеб, развязав свой дорожный мешок, проговорил:
– Давайте поедим... Воды, жаль, мало осталось.
– Ничего, может, завтра на какой-нибудь ручеек натолкнемся... Глеб, что с тобой?
Вот чего я не ожидала увидеть, так это судороги у нашего спутника – Глеб упал на землю, и его затрясло, будто в сильной лихорадке. Надо сказать, смотрится жутковато, особенно если принять во внимание, что ничего подобного я не ожидала. Не скажу, что его уж очень сильно трясло, но с первого взгляда было ясно, что у Глеба со здоровьем далеко не все в порядке. Побледнел, запрокинул голову, глаза закатились, пальцы рук скрючились... Все, что мне оставалось, так только кинуться к нему, и прижать бедного парня к земле – конечно, вниз он вряд ли скатится, но все же...