Трудно сказать, сколько времени продолжался приступ – наверное, не более пары минут, но мне они показались бесконечными. Потом Глеб обмяк, и провалился то ли в обморок, то ли в забытье. Ну, пусть полежит, надеюсь, приступ больше не повторится. Может, забытье перейдет в сон, и к утру Глеб не только выспится, но и придет в себя.
– Что произошло?.. – спросил Кирилл. Он не мог видеть того, что случилось, но слышал все.
– Да с Глебом что-то стряслось... – вздохнула я. – Судороги... Наверное, устал.
– Если бы...
– Ты о чем?
– Боюсь, все куда хуже... – устало произнес Кирилл. – Видишь ли, у моего отца был товарищ – они дружили еще со студенчества, учились вместе, да и потом не теряли друг друга из вида. Хороший был человек, честный и порядочный, искренне жаль, что умер десять лет назад... К чему я это говорю? Просто он скончался от такой же мерзкой болячки, какая терзает и Глеба, то бишь от злокачественной опухоли головного мозга, так что я имею кое-какое представление о том, что сейчас происходит с нашим товарищем.
– Но ведь Глеб же говорил, что...
– Мало ли что он говорил! Онкология – это такая отвратительная вещь, и не знаешь, что от нее можно ожидать! То, что у Глеба раньше не было болей – это, по сути, ничего не значит, тут все может измениться в любой момент. Опухоль в мозгу разрастается, происходит сдавливание нервных клеток, так что... А, да что там говорить! Неужели ты ничего не замечала?
– Что именно?
– Даже я чувствовал, что несколько дней назад Глеб при ходьбе стал задыхаться, а еще я слышал, как он вытряхивает какие-то таблетки из пузырька...
Мне же отчего-то вспомнилось, что Глеб даже думать не хотел о том, чтоб отправиться в более длинный путь, но более безопасный путь, который пролегает в холодных горах. Все верно: судя по всему, наш спутник чувствует себя все хуже, и вполне обоснованно предполагает, в чем причина своего плохого самочувствия, и понимает, что такой дальний путь ему не преодолеть... А еще Кирилл оказался куда внимательней меня – во всяком случае, я на многое не обращала внимания...
– Что же делать?.. – вырвалось у меня.
– А что мы можем сделать?.. – пожал плечами Кирилл. – Ничего. Единственное, что в наших силах – постараться как можно быстрей добраться до эльфов. Сама понимаешь – кроме как на них, нам надеяться не на кого.
– Тут возразить нечего.
– Ну, а раз так, то ложись спать, отдыхай, а я подежурю.
– Но как же... – я даже растерялась.
– Пусть я ничего не вижу, но зато слух обострился... – чуть усмехнулся Кирилл. – Иногда даже слышу то, что не предназначено для моих ушей, и что обычному человеку не расслышать при всем желании. Так сказать, одно компенсируется другим. Вы с Глебом меня, конечно, берегли, дежурить не давали – эту обязанность взяли на себя, и я не спорил – считал, что Глебу видней. Однако сейчас, судя по всему, кое-что меняется, а потому давай не будем спорить. К тому же денек сегодня был еще тот, ты устала...
– Ты тоже.
– Нам всем сегодня пришлось тяжело, но хотя бы до ельника без травм добрались, что уже неплохо. Договоримся так: я дежурю первую половину ночи, ты – вторую. Глеба, как понимаешь, сейчас лучше не трогать – пусть спит. Надеюсь, утром ему станет лучше.
Кирилл не желал слышать мои возражения, а у меня, говоря откровенно, и не было настроения спорить. К тому же я, и верно, очень устала, так что без споров улеглась на толстый слой давно опавшей хвои, чувствуя, как в измученном теле затихает боль от многочисленных ран, ушибов и синяков. Заодно взяла с Кирилла обещание разбудить меня в том случае, если он услышит неподалеку что-то подозрительное, или же если у Глеба случится новый приступ. Потрогала шов внизу живота – ноет, зараза, без остановки, да еще и шишка на нем какая-то растет... Заснула едва ли не мгновенно, несмотря на непрекращающуюся боль в колене.
Когда Кирилл разбудил меня, то я вначале даже не поняла, где нахожусь. Вокруг царила самая настоящая темнота, в которой было почти невозможно рассмотреть хоть что-то. Кряхтя и морщась, я уселась на земле, потирая глаза, которые никак не желали открываться.
– Тихо... – негромко заговорил Кирилл. – Просыпайся. Твоя очередь дежурить.
– А как...
– Все в порядке. Глеб спит спокойно, приступ не повторился. Что же касается остального, то я несколько раз слышал голос какого-то зверя, причем довольно громкий, но к нам этот зверь не подошел. Пару-тройку раз стучали осыпающиеся сверху камни, кричали ночные птицы, но как-то неохотно, скорей, чтоб кого-то отпугнуть. Что касается викисов с их вивернами... Один раз мне показалось, что я слышу шелест больших крыльев, но источник звука находился слишком далеко... В общем, можно считать, что вокруг тишина и покой. Так что я пост сдал.