Да, особо любезным человеком его не назовешь. Чуть поколебавшись, Глеб снял с пальца деревянное кольцо, которое ему дал Аймарлан перед тем, как мы отправились в наш непростой путь.
– Вот это кольцо вам просил передать Аймарлан.
– Ясно... – мужчина забрал кольцо. – Что еще он просил передать лично?
– Об этом мне бы хотелось сказать отдельно.
– Говорите сейчас.
– Нет, я настаиваю на приватном разговоре.
– Тогда уходите. Более вам тут делать нечего.
– Мы можем уйти хоть сейчас... – не стал спорить Глеб. – Повернемся и пойдем. Честно говоря, мне уже хочется это сделать. Только, думаю, позже вам придется посылать своих людей, чтоб вернуть нас назад.
Кажется, эльф не ожидал такого дерзкого ответа, потому что у него чуть дернулся уголок рта. Еще раз неприязненно посмотрев на нас, он повернулся и куда-то пошел.
– Глеб... – прошептала я. – Глеб, он уходит...
– Вернется, никуда не денется. Прибежит, как миленький... – скривился тот. – И надеюсь, что гонору у него поубавится.
– Не понял... – прошептал Кирилл.
– Да чего тут понимать? Все просто до невозможности. Все знают, что эльфы и деревья неразрывны, и, можно сказать, понимают друг друга. То деревянное кольцо, которое мне передал Аймарлан – оно наверняка означает не только то, что мы пришли от их соплеменников и что нас не сразу должны вытолкать в шею. Это послание. На том кольце наверняка записано все то, что Аймарлан со товарищи намеревались сообщить насчет нас и янтаря...
– Информационный накопитель... – только что не ахнул Кирилл.
– Верно... – согласился Глеб. – Это кольцо можно назвать чем-то вроде нашей флешки с информацией, только тут для считывания сложной техники не требуется – наверняка эльфы и так легко прочтут все, что им хотели передать. Недаром Аймарлан не единожды предупредил меня о том, что я ни в коем случае не должен потерять это кольцо.
– И давно ты это понял?
– Да почти сразу. Только все же было некое сомнение, потому и промолчал, ничего не стал вам говорить.
– Мог бы и сказать раньше!
– Мог... – согласился Глеб. – А если б я ошибся?
– Так почему сейчас решил, что не ошибся?
– Вы не обратили внимания, как этот самый Кэйрийлайн Светлый Ручей взял кольцо? У него рука дернулась, чтоб это кольцо к своему лбу приложить – видимо, так они и читают такие вот деревянные послания. Правда, его рука с кольцом замерла на полпути – понял, что не стоит показывать чужакам лишнее, а не то они могут кое о чем догадаться. В общем, ждем, когда Кэйрийлайн вернется.
– Знать бы еще, как долго...
– Ничего, как все прочитает, так сразу к нам и заявится. Янтарь требовать. А вот хрен ему там плавал!
– Кстати, как вы находите эльфов?.. – поинтересовался Кирилл. – Они действительно такие красивые, как о них писал Толкиен?
– Каюсь, Толкиена не читал... – проворчал Глеб. – Потому ничего определенного насчет его описаний эльфов сказать не могу. А вот что касается здешних красавцев, то у каждого из них на лбу, если можно так выразиться, крупными буквами написана одна и та же фраза: я люблю себя до слез.
– Оригинально... – чуть улыбнулся Глеб.
– Потом сам увидишь.
– Если повезет... – вздохнул Кирилл.
– Почему не должно повезти?.. – приподнял брови Глеб. – Итог этой истории должен быть закономерен: или играй по правилам, или пошли на хрен с пляжа. Они бы нас, может, и послали, причем очень далеко и без возврата, но им нужен янтарь, так что они поневоле должны придерживаться хоть каких-то правил.
Когда немолодой мужчина, он же Кэйрийлайн, через недолгое время вновь подошел к нам, то на его невозмутимом лице было невозможно прочитать хоть что-то. Глядя то ли на нас, то ли мимо нас, он поинтересовался:
– Итак, повторяю – что вы мне хотели сказать?
– Я вам лучше кое-что дам... – Глеб протянул эльфу три небольших кусочка янтаря, которые мы отложили как раз для того, чтоб показать эльфам. – Мы принесли вам солнечный камень, который ваши соплеменники называют слезами деревьев. Вот эти камни, чтоб вы не сомневались, что мы говорим правду. Только давайте об остальном поговорим завтра – мы проделали долгий путь, и просто валимся с ног от усталости.
Судя по тому, как эльф стал смотреть на камни, стало ясно, что он, и верно, немного растерян, только его растерянность, если можно так сказать, была со знаком плюс, а не минус. Какое-то время мужчина молчал, рассматривая янтарь, а потом перевел взгляд на нас.
– Это все, что у вас есть?
– Нет... – покачал головой Глеб. – Но давайте об этом поговорим завтра – прошу меня простить, но я что-то плохо себя чувствую, и в данный момент не в состоянии вести серьезный разговор.