Эту ночь Глеб то ли спал, то ли находился в полудреме. Главное – приступов не было, да и на головную боль он не жаловался, а не то нам пришлось бы сказать, что некоторых лекарств (в том числе и от головной боли) уже нет, закончились. Ну, а мы с Кириллом уже привычно определились с дежурством – все же не стоило оставлять без присмотра нашего больного.
Я не думала, что Кэйрийлайн Светлый Ручей придет к нам так рано, едва ли не сразу же после восхода солнца. Холодно посмотрев на нас, он произнес:
– Вы определились с выбором?
– Да... – кивнул Кирилл. – Первым на лечение апасой отправится наш товарищ.
– Я так и думал... – холодно уронил эльф. – Что ж, пора идти.
Долгожданное и радостное известие! Проблема только в том, что Глеб серьезно ослаб и вряд ли сумеет передвигаться без помощи. Да он сейчас с лежанки поднимается не без труда!
– Ему долго идти?.. – спросила я.
– Там увидите... – холодно уронил эльф.
– Вы не поняли... – заторопилась я. – Дело в том, что наш товарищ болен, и потому за последнее время он несколько ослаб...
– Со мной все в порядке... – резковато отозвался Глеб. – Я прекрасно доберусь самостоятельно.
– В этом нет нужды... – заметил Кэйрийлайн. – За дверями вас ждут носилки – мы донесем вас до места. Да, ваша женщина пусть тоже пойдет с нами.
– Зачем?.. – не понял Глеб.
– На всякий случай, потому как от людей можно ожидать самых непредсказуемых поступков. Не беспокойтесь – женщина вскоре вернется назад.
– Но я... – начал, было, Кирилл, но эльф его перебил.
– Вы останетесь здесь, потому что в вашем присутствии там нет необходимости. К тому же до нужного места нам придется добираться лесом, а вам это делать совсем непросто, и вы будете нас задерживать, а лишние сложности нам не нужны.
– Кирилл, делай, что тебе говорят... – негромко произнес Глеб и повернулся ко мне. – Вынужден буду прибегнуть к твоей помощи, а не то, и верно, могу споткнуться на ровном месте. Ну, пошли... Как говорится в старом анекдоте – в морг, значит в морг...
– Шутка совсем не к месту... – заметил Кирилл. – Да и не смешно.
– Согласен... кивнул Глеб. – Эта так называемая шутка еще и туповатая, но мне в голову сейчас ничего толкового не приходит.
Когда мы с Глебом шагнули за порог, то увидели, что там, как и сказал Кэйрийлайн, стоят несколько эльфов, а на земле лежат носилки, очень похожие на те, какими пользуются у нас на Земле. Ну, если, конечно, не считать того, что жерди у здешних носилок были покрыты изящным узором, и вместо ткани на жердях была натянута плетеная циновка. На мой вопросительный взгляд Кэйрийлайн лишь чуть заметно передернул плечами.
– Случается, что нам приходится переносить больных или раненых, а при одном взгляде на вашего товарища понятно, что ему самостоятельно до нужного места не дойти. Так что наша помощь необходима.
Не ожидала такого от этих высокомерных людей... Ясно, что о плохом самочувствии Глеба им сообщил мальчишка-эльф, и в наблюдательности ему не отказать. Что ж, я, как видно, слишком плохо думала об эльфах, хотя, возможно, причина подобной заботы чисто прагматическая – понимают, что наш больной совсем плох, а раз так, то поневоле надо помочь...
Помогла Глебу улечься на носилки, и когда эльфы их подняли, направилась вслед. Надо же, и Кэйрийлайн идет с нами, хотя заметно, что на его лице, вместе с невозмутимостью, то и дело проскакивает недовольство – как видно, считает все происходящее совершенно излишними телодвижениями. Уверена: все хлопоты с нами его если не злят, то раздражают, хотя он и пытается это скрыть. Ох, кажется, будь на то его воля, никакой апасы мы бы никогда не увидели.
Впрочем, в данный момент меня куда больше тревожит Глеб. Сейчас, под лучами безжалостного солнца, стало понятно, как заметно сдал наш больной за последние несколько дней – он словно постарел на добрый десяток лет, кожа пожелтела, нос заострился, глаза провалились, а еще в них кое-где полопались кровеносные сосуды... Очень надеюсь, что скоро его муки закончатся и Глеб будет здоров.
Сколько времени мы шли по лесу – точно не скажу, по моим ощущениям это продолжалось не менее получаса, и все, что я могла, так это присматривать за Глебом, опасаясь, чтоб его вновь не скрутил жестокий приступ. Даже по сторонам не глядела – не до того, тем более что Глеб пару раз подносил свою ладонь ко лбу и прикрывал ею глаза, а это первый признак того, что у него начинается головная боль, которая вскоре безжалостно скрутит его, лишая воли, сил и здоровья. Все, что я могла сделать – это время от времени накрывать своей ладонью его подрагивающую руку. Конечно, никакого облегчения это ему не приносило, но зато больной чувствовал, что он не одинок, и рядом находится тот, кто ему искренне сочувствует.