Наша милая хозяйка выделила нам с мамой одну широкую кровать на двоих. Лежа, я слушала, о чем болтают женщины, тем более что хозяйка достала бутылку домашней наливочки. Постепенно разговоры становились все непринужденнее, говорили о многом, в том числе зашла речь и обо мне.
– Ты к Ивану Степановичу из-за дочки приехала?
– Да.
– Это сразу понятно – бледненькая она у тебя и усталая. Что у вас за беда такая приключилась?
– Так ведь не напрасно же сказано: маленькие дети спать не дают, а с большими сам не уснешь... – дипломатично ответила мама.
– Это верно... – вздохнул кто-то из женщин.
– Повезло, что Иван Степанович вас принял – мог бы и отказать... – продолжала речь старушка. – Летом он травы заготавливает, корешки собирает, да и по хозяйству хлопот невпроворот, так что ему не до гостей. Если что не так, то может и взашей вытолкать. Такое уж не раз случалось.
– Я письмо от нашей знакомой привезла... – пояснила мама. – Она жену Ивана Степановича хорошо знает, вот и похлопотала за нас.
– Тогда понятно. Всем известно, что наш Иван Степанович свою жену без памяти любит, ради нее на все готов.
– К сожалению... – продолжала мама. – К сожалению, саму супругу Ивана Степановича мы так и не увидели, хотя наша знакомая просила ей передать привет и свои наилучшие пожелания.
– Так она ж к своей заболевшей матери уехала... – пояснила старушка. – Так что Иван Степанович сейчас в одиночестве проживает, можно сказать, бобылем, возвращения жены дожидается.
Надо же, а мама сказала, что в том доме кто-то есть... Впрочем, до этого мне нет никакого дела – не стоит забивать голову чужими сложностями, своих хватает. Меня куда больше интересует другое – что мне завтра скажет Иван Степанович? Он еще сегодня мог бы дать мне те самые успокоительные сборы (у него наверняка хватает собранных трав), после чего раз и навсегда забыть о незваных посетительницах, но вместо этого велит нам придти к нему утром. И это при его явной нелюбви к гостям! Наверняка тут дело в чем-то ином, только вот чем я могла заинтересовать этого человека?
На следующий день мы в семь часов утра мы уже были на месте, вернее, у калитки дома Ивана Степановича. Если судить по безоблачному небу, небольшому туману в низинах и поднимающемуся солнцу, день сегодня должен быть просто замечательным, но мне сейчас было не до того, чтоб любоваться окрестными красотами. Не знаю почему, но я не могла отделаться от впечатления, что меня ждет непростой разговор.
Ровно в семь часов из дома вышел Иван Степанович и махнул нам рукой:
– Заходите.
Когда же мы подошли к крыльцу, то мужчина скомандовал.
– Ты, мамаша, подождешь дочку здесь – вон, сядь на ту скамейку, которая стоит подле навеса, и не вздумай заходить в дом, а ты, красавица, иди со мной.
– Но почему... – начала, было, возмущаться мама, но Иван Степанович оборвал ее.
– Если что не нравится, то я здесь никого не держу.
– Мама, не надо возражать... – я положила ладонь маме на плечо. – Не для того мы сюда приехали. Присядь на ту скамейку, потом обо всем поговорим.
– Ладно, как скажете...
Мы с Иваном Степановичем уселись за стол на все той же застекленной веранде. Мужчина вновь изучающее посмотрел на меня и произнес:
– Вот что, не буду ходить вокруг да около. То, что я тебе сейчас скажу, не предназначено для чужих ушей. Если только проговоришься хоть кому-то, пусть даже своей матери (а я это узнаю, не сомневайся), то, считай, что никакого разговора у нас с тобой не было.
– Это само собой разумеется.
– Вот и хорошо. Тогда слушай: я тут за ночь насчет тебя кое-что просмотрел, прикинул... Скажи, на что ты готова, чтоб вернуть себе почку и наказать тех двоих?
– На многое, если не на все... – без промедлений ответила я. – Кроме, разумеется, гм... Не знаю, как сказать...
– Да понял я... – отмахнулся мужчина. – Об убийстве и пролитии крови даже речи нет. Я имею в виду другое: если ты примешь мое предложение, то тебя может ожидать немалая опасность и реальная возможность не вернуться назад...
– Что вы имеете в виду под понятием «не вернуться назад»?
– А что тут неясного? Мало ли людей пропадает без следа.... Я говорю серьезно, без преувеличений. Что скажешь? Прежде чем ответить, подумай хорошенько.
– Знаете... – произнесла я. – Знаете, моя жизнь с недавних пор словно разделилась на две части: прежняя, в которой мне было привычно и комфортно, и новая, в которой я себя чувствую так, словно меня вывозили в грязи, вернее, я сама позволила поступить так с собой. Конечно, на жизненном пути может случиться всякое, но существуют некие границы, которые нельзя пересекать, а те двое их перешли. Как я ни пытаюсь примириться со случившимся, все одно ничего не получается. Это ощущение унижения и обмана – оно как тормоз, не дает полноценно жить дальше, у меня опускаются руки и ничего не хочется. Наверное, в подобном состоянии люди и уходят в монастырь, чтоб хоть как-то примириться с реальностью.