– Похоже, ошибся... – протянул Глеб. – Странно это все...
– И раненая свинья голоса не подает... – отметила я. – А должна бы.
– Давайте подождем немного... – Глеб не сводил глаз с домика. – Осмотримся, а дальше начнем действовать по обстановке.
Долго ждать не пришлось. Не прошло и четверти часа, как дверь дома приоткрылась и оттуда вышла невысокая старушка, держа в руке что-то вроде небольшого ведерка. Тяжело опираясь на палку, она с трудом сошла с крыльца, и побрела к ручейку, зачерпнула в ведерко воду, и поплелась назад, то и дело останавливаясь, чтоб перевести дух. Кое-как поднявшись на крыльцо, она вошла в дом, и закрыла за собой дверь. Вновь наступила тишина, и лесной покой ничто не тревожило.
– Бабуля, судя по всему, раненую свинью лечить собралась... – сделала я вывод. – Оригиналка! Тоже мне, нашла себе домашнего питомца! Лучше бы кошку завела.
– Лечить, значит, собралась... – со странной интонацией протянул Глеб. – Домашнего питомца, говоришь...
– А в чем дело?..– не поняла я, но Глеб не ответил. Посмотрела на Кирилла, и тот, в свою очередь, выглядел удивленным. Не успела я спросить, что их так изумило, как Кирилл произнес, глядя на Глеба:
– Гоголь?
– Он, родной... – кивнул тот в ответ. – Прямо как по-писаному...
– Вы о чем?.. – не поняла я.
– Вот что значит великий писатель... – почесал в затылке Глеб. – «Вечера на хуторе близь Диканьки»... Как до меня сразу не дошло?!
– Все равно не понимаю, о чем идет речь... – растерялась я. – И причем тут Гоголь?
– Раньше говорил, и дальше буду утверждать, что ЕГЭ – это зло... – проворчал Глеб. – Причем великое. В результате такого обучения молодежь сплошь безголовая! Неучей выпускают, которые в лучшем случае только верхушек нахватались, о классике представления не имеют, и знаний у таких олухов – с гулькин нос... Ну да, оставим обсуждение системы образования на другое время, сейчас у нас другие заботы. Пошли.
– Куда?
– К этой бабуле. Очень мне с ней поговорить хочется. Прям сил нет, как желаю пообщаться.
– Погоди!.. – остановилась я. – Уж не хочешь ли ты сказать, что та свинья и эта бабуся... Там, у Гоголя, ведьма превращалась то ли в кошку, то ли в свинью... Так?
– Дошло?.. – хмыкнул Глеб. – Мыслишь в правильном направлении. Ладно, признаю, что ты у нас небезнадежна, и, несмотря на ЕГЭ, в твоей голове что-то отложилось.
– Но ведь ты же ее ранил, и серьезно, а она, то есть старушка, самостоятельно передвигается!
– Ну, передвигается – этот громко сказано. Как мы с вами успели заметить, бабуля еле ползает.
– Да о чем с ней можно разговаривать?!
– Очень меня интересует, с чего это она решила нашу троицу в болото спровадить. Знаете, как бы задал этот вопрос все тот же старый одессит, дед моего друга? Он сказал бы примерно следующее: шо вы, мадам, прицепились и уцепились до нас, как клещ до пионерки?.. Ладно, пошли, хватит время терять попусту.
Входная дверь открылась совершенно бесшумно – похоже, петли дверей были хорошо смазаны. Сени были совсем маленькими, и там едва ли не все свободное место было заставлено какими-то ведрами, корзинами, мешками... Я, если честно, боялась, как бы случайно не налететь на что-то, не опрокинуть или не уронить, ведь в этом случае мало ли как дело могло обернуться, потому как от такой бабуси не знаешь, что можно ожидать. К счастью, обошлось без шума, и мы шагнули в комнату.
Небольшое помещение с двумя окошками, затянутыми чем-то полупрозрачным, стол, лавка, печка, пара табуреток, полки, на которых стояло бесчисленное количество банок, коробок, бутылок, лежали потрепанные свитки, стены увешаны пучками высохших трав... В дальнем углу стояла кровать, на которой лежала старая женщина. Она повернулась к нам и вдруг скатилась с кровати на пол, встала на четвереньки. Вокруг нее словно задрожал раскаленный воздух, сгустилась темнота, на какую-то долю мгновения мне показалось, что я вновь вижу все ту же свинью, которая пыталась загнать нас в болото... Однако я даже испугаться не успела, потому как в следующее мгновение в воздухе что-то сверкнуло, и перед нашими глазами вновь предстала старуха, упавшая на пол.
– Ты, дорогуша, такими штуками не увлекайся, а то и дальше серебром закидывать буду... – посоветовал Глеб. – Как я понимаю, от этого металла ты бы предпочла держаться подальше.
– Нечего языком попусту трепать... – прохрипела старуха. – Болтать все горазды, вместо этого лучше бы помогли старому человеку подняться! Не видите разве, что я еле держусь!
– Нет уж, бабуся, давай-ка ты сама, все сама...– усмехнулся Глеб. – Таким, как ты, руки протягивать опасно. Да и сил самостоятельно забраться на кровать у тебя хватит.