– Что за народ пошел... – проворчала бабка, с трудом поднимаясь с пола и вновь укладываясь на кровать. – Только о себе думают, никакого уважения к старым людям...
Я смотрела на женщину – внешне вроде обычная старушка, седые волосы, морщинистое лицо, мясистый нос, во рту всего несколько зубов... Только вот тот тяжелый взгляд, который она бросает на нас, так и хочется назвать волчьим, да и скрывать злобу бабка не считает нужным.
– Ну, чего вам надо?.. – спросила она. – Разве не видите – мне сейчас не до гостей, чуть живая лежу, помереть боюсь, а все из-за вас!
– Вот теперь тебя и штырит, сердешную... – хмыкнул Глеб.
– Чего-чего?.. – не поняла старуха.
– Да это я так, о своем... Мы, вообще-то, сюда знакомиться пришли, а ты, кажется, и не рада. Обидно, знаешь ли! А ведь еще недавно нам проходу не давала, чуть ли не под ноги лезла, никак расставаться не хотела...
– Так и знала, что заявитесь... – проскрипела старуха. – Я крови много потеряла, и вы по следам сюда пришли... Радуйся, что у меня сил почти не осталось, а то бы ты от меня живым не ушел!
– Скажу, как в мультике: «Ну и нудная же ты, бабуся!»... – покачал головой Глеб.
– Не понимаю, о чем ты говоришь... – бабка еще больше разозлилась. – Да и я хороша – не сразу поняла, что вы чужаки, причем настоящие чужаки, невесть из какого далека!
– Потому что сразу совладать с нами не могла?
– Да в том-то все и дело! Любые другие давно бы уж в болоте сидели по самую маковку, тамошнюю живность от пуза кормили, а тут... Я не сразу сообразила, что до вас мои слова хоть и доходят, но что-то вы им плохо поддаетесь, а раз так, то тут все не так просто!
– А другие, значит, быстро поддавались?
– Я мастер не из последних, так что обломов у меня никогда не было... – заявила ведьма.
– Похоже, такое понятие, как муки совести, у тебя начисто отсутствует... – сделал вывод Глеб. – Уверенность в себе – это хорошо, но края тоже видеть надо.
– Люди – они ж в умелых руках словно тряпочные куклы... – скривилась ведьма. – А вот вы – другие. Я старалась, как только могла, уговаривала вас к болоту провернуть, а вы все идете и идете... Злиться стала, а это плохо, потому как в нашем деле всегда надо себя в руках держать, а я, каюсь, не выдержала, и на тебя, мужик, кинулась! Кто ж знал, что у тебя, паразита, уже нож был припасен! И ведь ударил так умело, я едва увернуться смогла, но ты меня все одно хорошо достал! Я ж потом до дома еле добежала...
– Но добежала же.
– Ага, и вас за собой привела! Как видно, старею... Расслабилась я что-то в последнее время, вот и получила... Знал и бы вы, сколько времени мне теперь эту рану залечивать придется! А сейчас самое время травы собирать, отвары с вытяжками готовить... Вы хоть знаете, чего меня лишили?!
– Извини, посочувствовать не могу.
– Дождешься от вас сочувствия, как же... – проскрипела ведьма. – А если я помру из-за вас? Знали бы вы, как мне плохо...
– Такие, как ты, быстро не помирают... – отрезал Глеб.
– Тогда, может, расскажете, кто вы такие, откуда пришли и зачем...
– Перебьешься... – отмахнулся Глеб. – Во многих знаниях многие печали. А вот ты мне сейчас ответишь на кое-какие вопросы, а иначе...
– А иначе что, спалишь дом вместе со мной?
– Думаешь, не смогу?
– Твои приятели не смогут, а вот ты, пожалуй, сможешь, потому как стервец еще тот, и при необходимости любую голову смахнешь, не глядя... – протянула ведьма. Помолчав, она продолжила. – Давай договоримся так. Я чую, что у вашей красавицы в мешке хлеб имеется...
Тут она права: эльфы дали нам с собой в дорогу хлеб, который уже много дней не черствел и все еще оставался мягким. Почти весь хлеб мы уже съели, но в моем мешке еще оставался длинный хлебец.
– Так вот... – продолжала ведьма. – Если хочешь, чтоб у нас с тобой откровенный разговор был, то отдайте хлеб – я уже давно его не ела. А еще натаскайте мне воды в бочку, а то я до ручья вряд ли дойду... Сделаете – честно отвечу на все ваши вопросы. Договорились?
– Хм... – Глеб был озадачен покладистостью ведьмы. – С чего такая доброта?
– Это не доброта, а вынужденная необходимость больного человека. Все одно мне, кроме вас, больше никто не поможет.
– Ну, если без обмана...
– Могу поклясться, что никакого обмана нет.
– Поверю тебе на слово...
– Поверь, милок, поверь...
Через полчаса мы уходили прочь от лесной избушки. Перед уходом Глеб воткнул несколько серебряных монет в порог, а заодно и в створы окон – теперь ведьма, если даже захочет выйти из дома, сделать это не сможет – переступить через серебро таким, как она, не дано. Ну, а нам пока оставалось обдумывать то, о чем рассказала ведьма.