– Согласен, мой вопрос был поставлен несколько неверно... – почесал в затылке Глеб. – Вернее, он был неправильно сформулирован. Спрошу прямо: Кирилл тебе нравится?
– Странный у нас с тобой разговор ночной порой... – я была озадачена.
– Не надо делать вид, что ты не поняла, о чем я тебя спрашиваю... – продолжил Глеб. – Женщины такие вопросы понимают куда лучше нас, грешных. Хорошо, опущу все ненужные вступления, да и время постараюсь сэкономить.
– Да уж, будь любезен.
– Дело вот в чем: Кирилл хороший парень, симпатичный, с нормальным характером, далеко не дурак, а то, что у него с женой все получилось настолько скверно... Так он не первый и не последний, кому не везет в личной жизни, так что тебе не помешало бы обратить на него куда более пристальное внимание.
– Глеб... – я потерла лоб ладонью. – Глеб, или я еще не окончательно проснулась, или что-то не понимаю...
– Говорю же – не шуми!.. – шикнул на меня Глеб.
– Да я и так почти шепчу!
– Шепчет она, как же... Ладно, пойдем длинным путем, раз ты не хочешь понимать очевидное... – вздохнул молодой человек. – Мы с Кириллом недавно говорили о тебе, и он признался, что ты ему нравишься, но... Он уже поведал о том, что в его жизни кое-что сложилось крайне досадно. Согласен: кое в чем парень и сам виноват, влюбился не в ту женщину, но кто из нас без греха? Да и от ошибок никто не застрахован...
– Тут я не спорю.
– Вот и хорошо. Однажды Кирилл уже очень сильно обжегся во всех смыслах этого слова, да и после, в больнице, слышал о том, как о нем, вернее, о его внешности после полученного ожога, отзывались медсестры. На мой взгляд, у парня в подкорке отложилось нечто вроде того, что теперь он никому из женщин не нужен, и даже более того – вызывает у них самое настоящее отвращение и после случившегося бедняга никому из милых дам не интересен от слова «совсем». Потому-то у него и была такая неприязнь к окружающим (можно даже назвать это отторжением), и особенно к представительницам прекрасного пола. Да ты и сама видела, насколько он был изуродован. Я, конечно, ранее в жизни уже много чего успел насмотреться, но тут случай особый. Что уж говорить о нас, если даже мать Кирилла, когда увидела сына, попала в больницу с инфарктом! К счастью, до самого плохого у женщины не дошло... Как я понял, после случившегося депрессия на парня навалилась такая, что хоть всех святых выноси, потому как с его душевной травмой не каждый психолог в состоянии помочь... Помнишь, как он вначале на тебя реагировал? Позже Кирилл мне признался: был уверен, что ты испытываешь к нему настоящее омерзение, которое с трудом терпишь...
Еще бы не помнить! Неприязнь с его стороны была такая, что я ее едва ли не физически ощущала. Помнится, первое время, когда он укладывал свою руку мне на плечо, то делал это через силу, словно боялся, что я брезгливо скину его ладонь со своего плеча, да и разговаривать со мной не хотел. Так, общался сквозь зубы... Потом, правда, все понемногу утряслось...
– Конечно, сейчас с Кириллом все в порядке... – продолжал мой собеседник.
– Переходи к сути... – оборвала я Глеба. – Что-то у тебя вступление уж очень долгое.
– Суть такая: ты бы присмотрелась к парню, а? Девушка ты неплохая, красивая, надежная, он тоже парнишка не из худших. Может, у вас двоих что-то и получится, тем более что вы всегда будете держаться вместе, и вряд ли один из вас бросит другого.
– Знаешь, Глеб, меньше всего ожидала услышать нечто подобное от тебя... – развела я руками. – Ты что, сватовством решил заняться?
– Скажешь тоже... – чуть обиделся Глеб. – Просто по-дружески советую подумать кое о чем. Я ж плохого не посоветую! Вам обоим в жизни не повезло, оба пережили предательство. Эти осколки старых воспоминаний – они как гири на ваших ногах. Ты еще скажи, что я не прав! Возможно, каждый из вас и не против новых отношений, но вы боитесь снова ошибиться, и потому лишний раз не хотите даже думать о том, что между вами может что-то быть.
– Ну, не знаю... Что-то по поведению Кирилла не заметно, что у него ко мне есть хоть какие-то чувства.
– Парня можно понять, он просто опасается, боится вновь разочароваться.
– Все одно не могу взять в толк, с чего ты затеял этот разговор. Мало ли кто и кому нравится...
– Это мужская солидарность. В некоторых случаях мы стоим стеной друг за друга. А уж если совсем откровенно, то я, прежде всего, гм... забочусь не о тебе, а о Кирилле. Жалко парня.
– Однако!
– А то! Ну, а если говорить серьезно... Конечно, сейчас он физически здоров, и искренне надеюсь, что такими же мы и вернемся домой, только вот... Видишь ли, я уже несколько раз сталкивался со сходными случаями, когда некто, получивший ту или иную серьезную нервную или физическую рану, так до конца жизни и не смог преодолеть ее последствия, и навсегда остался одиноким – люди просто опасаются новой боли.. Вот и Кирилл, боюсь, может оказаться в числе таких людей. Ты же все это время была вместе с ним, помогала ему, и он невольно тянется к тебе, только боится это показать, да и решиться на новые отношения ему непросто. К тому же ты, в отличие от большинства женщин, не хочешь этого понимать.