К дороге, по которой мы шли, то и дело примыкали тропинки, небольшие дороги, развилки... Постепенно нам стали встречаться попутчики – все они шли в одном направлении с нами, то есть по направлению к городу. По их внешнему виду было понятно – это крестьяне, которые несли на городской рынок то нехитрое, что сумели вырастить на своей земле или собрать в лесу и на полях. Правда, были и те, кто вез товар в небольших одноколесных тачках, но таких было немного.
Затем на дороге стали попадаться вооруженные люди – скорей всего, стражники, несколько раз мы видели всадников, и я снова отметила про себя – надо же, лошади здесь почти такие же, как на Земле... Едва ли не каждый из тех, кого мы видели на дороге, бросал на нас любопытный взгляд, и при виде Кирилла на лицах людей появлялась растерянность, сменяющаяся любопытством, сочувствием или брезгливостью. Хорошо хотя бы то, что к нам с разговорами не приставали – и на том спасибо, тем более что ответить им мы бы никак не смогли.
К высоким городским стенам мы подошли уже во второй половине дня. Народу здесь хватало, да и дорога ближе к городу становилась все оживленней и оживленней. К этому времени мы настолько устали, что еле передвигались, хотя то и дело останавливались на короткий отдых. Умаялся даже Глеб, а уж о нас с Кириллом и говорить не стоит. Да и вода в наших фляжках к этому времени почти закончилась, хотя мы и старались ее экономить, как могли. Беспокоило и то, что глядя на изувеченное лицо Кирилла, прохожие то и дело стали подходить к нам с разговорами, но пока что удавалось уклоняться от ненужного пустословия, тем более что эту немного стрекочущую речь мы, естественно, не понимали.
Войдя за городские стены и пройдя немного по нешироким шумным улицам, мы оказались на торговой площади, куда и стремились все те люди, которых мы с утра видели на дороге. Да уж, впечатляет – шум, вонь, непонятные запахи, торговые ряды, крики продавцов и покупателей, лошади, телеги... Такое впечатление, что здесь собралось не менее половины жителей этого городка. Судя по всему, торговый день был в самом разгаре, люди приценивались, покупали, продавали... Несколько раз нас бесцеремонно толкнули, и от одного особо сильного тычка я едва удержалась на ногах. В этой толчее я немного растерялась, и Глеб отвел нас в сторону, туда, где находилось несколько деревянных навесов от солнца и под ними стояли грубо сколоченные скамьи. Народу там сейчас было немного, и мы пристроились на самое дальнее место.
– Сидите здесь и ждите меня... – приказал Глеб. – Кирилл, опусти капюшон как можно ниже на лицо – слишком много внимания к себе привлекаешь. И не вздумайте сдвинуться с места!
– Да куда ж мы пойдем... – махнула я рукой. – Ты, главное, возвращайся поскорей.
– Постараюсь.
– И будь осторожней.
– Нашла, кого учить...
Глеб ушел, а я сидела, едва не постанывая – как же спина болит и поясницу ломит! Да и шрам ощутимо зудит, не переставая... Конечно, если провести в пути полдня, то каждый прочувствует усталость, но раньше я так никогда не выматывалась. Правильно сказала Анна Павловна – уставать я сейчас стала куда быстрей...
– Ты что делаешь?.. – спросила я Кирилла, который дергал завязки своего дорожного мешка, пытаясь их распутать, но в результате только сильнее затягивал их в узел.
– Хочу достать фляжку с водой, да вот что-то не получается...
– А меня сложно попросить помочь?.. – спросила я, забирая у Кирилла его дорожный мешок.
– Я, знаете ли, не привык обременять других своими просьбами.
– Я тоже много к чему не привыкла, но привыкаю потихоньку, да и иного выбора у меня нет... – а узел Кирилл уже успел сильно затянуть, с ним быстро не управиться. – Погоди немного, сейчас распутаю... Может, хватит «выкать» и перейдем на «ты»?
– Не возражаю.
Это было сказано таким вежливо-отстраненным голосом, что у меня появилось желание швырнуть назад Кириллу его дорожный мешок. Такое впечатление, что он по-прежнему ставит меж нами невидимую стену, и показывает, что не желает ее нарушить. Я бы поняла, если бы он и с Глебом вел себя так же отстраненно, но у мужчин к этому времени меж собой сложились если не дружеские отношения, то приближенные к ним. Более того – эти двое в своих разговорах иногда даже шутили по-доброму... Нет, Кирилл точно женоненавистник, не иначе.