– Чего стоишь?.. – донесся до меня голос Глеба, и через пару мгновений он оказался подле меня. – Быстро уходите отсюда!
– А ты...
– А я следом за вами, только посмотрю тут кое-что.
Схватив Кирилла за руку, я потянула его за собой, но очень скоро поняла, что молодой человек почти не может идти – такое впечатление, что его ноги не слушаются, передвигает их с большим трудом, словно во сне. Мы прошли совсем небольшое расстояние, когда возле нас вновь оказался Глеб.
– Чего плететесь, как сонные мухи?
– Кирилл... Он почти не может идти... Боюсь, как бы на землю не рухнул!
Глебу хватило пары секунд, чтоб понять, насколько плохо обстоят дела, и он приказал:
– Давай я сам Кирилла поведу, а ты смотри по сторонам. В случае чего... Сообразишь, что делать.
– Конечно...
Перекинув руку Кирилла через свою шею, Глеб почти потащил парня на себе, а я шла следом, и, как оказалось, не напрасно. Существо находилось где-то рядом, оно продолжало шипеть и попискивать, иногда доходя до рыка, от которого по телу пробегали мурашки. Немногим позже существо стало подбегать поближе, но мне какое-то время удалось его отгонять палкой, однако это не могло продолжаться бесконечно, тем более что эта образина, поняв, что добыча уходит, она стала более агрессивной, и даже попыталась накинуться на нас. Сама не зная почему, я стала кричать на лысую обезьяну, а потом пронзительно завизжала. Это кажется невероятным, но звуки моего голоса, кажется, если не отпугнули, то остановили эту тварь, и вновь нападать она не рискнула.
Кое-как добравшись до сарая и уложив на сено Кирилла, мы первым делом закрыли двери, зажгли свечку и подперли дверь парой крепких жердин.
– Как ты нас нашел?.. – спросила я Глеба.
– Как, как... Пришел с водой, вас нет, двери открыты... Ясно, что сразу же на ваши поиски отправился, а потом твои крики услышал, на них побежал... Что произошло?
Я коротко рассказала Глебу о том, что стряслось, пока его не было. Тем временем Кирилл лежал, никак не реагируя на нас, и не отвечая ни на один вопрос. Похоже, та белая тварь сумела каким-то образом воздействовать на молодого человека, раз он все еще не может придти в себя.
Вдобавок ко всему рука Кирилла, за которую его держало то существо, оказалась в крови, и виной тому были глубокие порезы – да уж, стоит только вспомнить длинные когти лысой обезьяны, так сразу становится понятно, где получены такие ранения. Похоже, когда я тянула парня к себе, та тварь ухватилась в него. Самое неприятное в том, что раны уже распухли и воспалились, можно не сомневаться в том, что они достаточно болезненны.
– Промой ему раны... – Глеб поставил передо мной свою фляжку и протянул кусок чистой холстины. – Какой у тебя антибиотик с собой взят? Впрочем, занимайся делом, сам посмотрю...
Видимо, раны у Кирилла всерьез болели, потому что когда я промывала их водой, бедный парень несколько раз негромко простонал, да и опухоль вокруг ран быстро расползалась. Вот только заражения крови нам еще не хватало!
– Так... – Глеб посмотрел на распухшую руку Кирилла. – Тот антибиотик, что я прихватил с собой, посильнее будет, чем те, что у тебя в мешке.
– Да ты только посмотри на эту опухоль...
– Чего на нее смотреть, надо меры принимать, пока не поздно... – в руках у Глеба был пузырек из темного стекла. – Держи парня изо всех своих сил – сейчас ему будет очень больно. Но главное, его руку не выпускай, держи мертвой хваткой, чтоб он ее не отдернул.
Глеб отвинтил крышку у пузырька, и принялся лить тонкой струйкой мутноватую жидкость, которая, касаясь человеческой плоти, словно обжигала ее, превращая рану в нечто белое, словно обожженное огнем. Мне даже показалось, будто пахнуло чем-то горелым... Не имею представления, что это было за средство, но Кирилл изогнулся и закричал, а еще он попытался вырвать у меня свою руку, но я вцепилась намертво.
Когда же Глеб закончил лить белесую жидкость, а раны выглядели неприятными белыми полосками, то Кирилл стал приходить в себя – как видно, острая боль немного прояснила его задурманенную голову. Пока я бинтовала чистой холстиной его руку, Кирилл прошептал: