Глеб разбудил меня посреди ночи.
– Вставай, красавица, проснись, отрой сомкнуты негой взоры... Твое время дежурить.
– Как дела?.. – потрясла я головой, прогоняя остатки сна.
– Даже не знаю, что и сказать... – в голосе Глеба проскальзывали нотки озабоченности. – Кирилл бредит, и не столько спит, сколько мечется во сне. Я, грешным делом, рискнул, и ему еще раз антибиотик дал – доза просто убойная, должно помочь.
– А эта...
– Уже час как умолкла... – отмахнулся Глеб. – Пустяк, а приятно. Надеюсь, больше не услышать этот милый голосок, от которого у меня уже только что зубы не сводит... Все, я пошел спать, если что – буди.
– Конечно.
Не прошло и минуты, как до меня донеслось легкое похрапывание – Глеб уснул почти сразу. Я же присела возле Кирилла, который, и верно, спал достаточно беспокойно, то и дело произносил бессвязные слова. Дала молодому человеку напиться, вытерла пот с его лба... Температура, конечно, есть, но, кажется, не очень высокая. Надеюсь, выше не поднимется.
За последние дни я уже привыкла к внешности Кирилла, и она уже не казалась мне настолько страшной. По-сути, он обычный человек, только очень изуродованный.
Я уже хотела было, встать, как вдруг Кирилл заговорил:
– Уйди от меня, я сказал, уйди!..
– Что?.. – растерялась я.
– Видеть тебя уже не могу... – продолжал бормотать Кирилл. – И в душе у меня ничего нет, все перегорело, одна пустота...
А, так он говорит не со мной, Глеб меня уже предупреждал о том, что у Кирилла бред. Не знаю, с кем сейчас говорит наш больной, но того человека он, скорей всего, ненавидит в прямом смысле этого слова.
– Успокойся... – я стала вытирать пот с лица Кирилла. – Успокойся, все хорошо...
– Оставь меня... – метался тот. – Оставь...
К счастью, скоро Кирилл успокоился. Мне же только и оставалось, что гладить его по руке и шептать ласковые слова. Не знаю, что было тому причиной, но вскоре после этого Кирилл заснул, держа в своей ладони мою. Я же сидела рядом, боясь пошевелиться, и прислушивалась к его дыханию – кажется, оно спокойное. За стенами сарая тоже было тихо, что не могло не радовать.
Когда взошло солнце и лучи восходящего солнца стали пробиваться сквозь щели между досками, я не стала будить мужчин – пусть поспят подольше, вчера был непростой день.
Впрочем, мои спутники такой заботы не оценили: когда Глеб проснулся и понял, что утро наступило уже достаточно давно, то первым делом недовольно поинтересовался:
– Ну, чего сидим, кого ждем и на что надеемся? Утро, кажется, давно наступило, а мы все еще дремлем...
– Я просто думала...
– Думала она! Хотя процесс, конечно, полезный... Ладно, замнем для ясности. Как Кирилл?
– Боюсь сглазить...
– Твой ответ внушает оптимизм.
Меж тем проснулся и Кирилл, и (вот чудо!) у него не было жара, да и выглядел он здоровым человеком (если, конечно, насчет него можно было так выразиться). Да и чувствовал он себя, по его словам, неплохо. После этих слов у меня словно камень с сердца упал. А еще бедный парень не помнил ничего из того, что произошло вчерашним вечером, и очень удивился, поняв, что его рука забинтована. Услышав наш рассказ о случившемся, он искренне удивился.
– Поверьте мне, у меня в памяти ничто не отложилось! Помню, стоял с той стороны сарая и... Дальше пустота... Еще сон дурной меня всю ночь мучил... Такое снилось – вспоминать не хочется!
– Рука сильно болит?
– Терпимо.
– Идти сможешь?
– Конечно!
– Вот что, господа хорошие... – заговорил Глеб. – Будем считать, что случившееся – наука на будущее для вас обоих. Если вам говорят делать то-то и то-то, следует это исполнять от и до, без всяких отступлений. Велено было сидеть в сарае и на улицу поодиночке не ходить – вот и должны были сидеть, или хотя бы дождались моего возвращения, чтоб прогуляться до ветру. А вы что сделали?
– Понимаешь... – начал, было, Кирилл, но Глеб его перебил.
– Не понимаю, и понимать не хочу. Нефиг умничать, ибо чревато. В этот раз нам просто повезло, но в следующий раз может и не прокатить, дело кончится тем, что домой можем и не вернуться. Взрослые люди, а ведете себя как... Надеюсь, больше подобных недоразумений у нас не будет.
– Мы сделаем для этого все возможное.
– Такое обещание не может не радовать... – хмыкнул Глеб. – Ну, сейчас давайте перекусим, и в путь-дорогу. Только вот воды надо будет взять у старосты, а то у нас две фляжки почти пустые...
Когда мы вышли из сарая (признаюсь – в глубине души я опасалась, как бы эта тварь не спряталась где-нибудь рядом), то увидели солнечный день, и все вчерашние страхи куда-то отступили. Будь на то моя воля, то я бы сию же минуту покинула эту деревню, но следовало запастись водой, и мы отправились к дому старосты.