– Не сказать, что ты страшный, скорее – непривычный... – я старалась тщательно подбирать слова. – Будь у тебя шрамов от ожогов вдвое меньше, ты бы смотрелся даже как объект интереса для некоторых дам – среди женщин немало тех, кому нравятся мужчины, которые перенесли немало жизненных трудностей. Что же касается меня, то за время нашего знакомства я к тебе привыкла, на твою внешность перестала обращать внимание, и для меня не имеет никакого значения, кто идет рядом – ты, или Бред Питт. Хотя вру: если бы рядом со мной шел кто-нибудь вроде этого голливудского красавчика, да еще бы постоянно говорил о том, что мой образ навеки поселился в его тоскующем сердце, то я...
Тут Кирилл расхохотался, причем это был по-настоящему веселый смех. Надо же, оказывается, этот человек может заразительно смеяться! Не знаю почему, но мои слова его так рассмешили, что бедный парень долго не мог успокоиться.
– И что я такого смешного сказала?.. – даже обиделась я, когда молодого человека, наконец, перестали сотрясать корчи смеха.
– Да так... – все еще посмеивался тот. – Считай, что это разрядка организма на все происходящее. Бред Питт, говоришь... Приятно слышать.
В этот момент в комнату вошел Глеб. Неровная походка, покрасневшее лицо... При первом взгляде на него стало понятно, что он опять принял на грудь какое-то местное хмельное пойло – увы, но иными словами это неприятно пахнущее питье назвать невозможно. Надеюсь, очередное возлияние Глеб вынужден был совершить по необходимости. Не спился бы...
– Веселитесь?.. – поинтересовался он, спотыкаясь на ровном месте. – Ну-ну...
– А ты опять выпил... – констатировала я очевидное. – Это же вредно!
– Еще немного – и ты напомнишь мне жену одного моего знакомого... – Глеб подтащил скамейку к дверям, и подпер ею дверь. – Для нее выпивший муженек был чем-то вроде смертного греха, с которым надо бороться всеми силами. Она даже держала в прихожей скалку, чтоб в случае чего охаживать ею беднягу, направляя согрешившего на путь истинный.
– Неужели твой приятель не мог выкинуть эту самую скалку?.. – усмехнулся Кирилл.
– Он ее систематически выкидывал, а супруга сразу же покупала новую. Денег на эти деревяшки столько отдала, что хватило бы на кухонный гарнитур.
– И кто в итоге победил?
– Что мы, мужчины, может сделать против слабых женщин?.. – философски произнес Глеб. – Ничего. Дело кончилось тем, что бедному парню пришлось признать капитуляцию, и под запрет попало даже слово «пиво», а уж о том, чтоб принести в дом даже маленькую бутылочку пива, и речи идти не могло... Кстати, у приятеля скалка по-прежнему лежит в коридоре – так сказать, для наглядности и поддержания супруга в должном тонусе.
– Глеб... – вздохнула я. – Глеб, я понимаю, что ты не для собственного удовольствия пил эту гадость, а хотел что-то выяснить у того мужчины, и ради этого тебе пришлось вновь влить в себя эту гадость...
– Рад, что вы понимаете степень моей жертвенности... – молодой человек еле стоял на ногах.
– Ты не боишься отравиться здешним аналогом бурды с градусами? Неизвестно, как эта жидкая пакость может сказаться на твоем организме!
– Хуже того, что у меня имеется, уже не будет.
– После прошлого возлияния ты, вроде, хотел завязать со здешним зеленым вином, или какого оно там цвета в действительности...
– Цвет у него коричневый, а на вкус – бормотуха на дрожжах... – вздохнул Глеб, с трудом усаживаясь на свой мешок с сеном. – Как здешние ее пьют и не морщатся, да еще и умудряются выжить при этом – не понимаю. Я дома несколько раз пробовал нечто похожее – так сказать, рискнул здоровьем. Вкус у таких напитков мерзкий, и я просто не решусь предложить дамам отведать сию амброзию. Увы, но сегодня отказаться от дегустации здешнего напитка не было никакой возможности, и потому мне, несчастному, вновь пришлось рискнуть здоровьем... Блин, голова кругом идет, слова с трудом связываю... Ох, на что только не пойдешь ради всех нас...
– И о чем вы говорили с тем мужчиной?
– Да как тебе сказать... Этот тип – аналог нашего братка из девяностых годов, считает, что он если не король мира, то приближен к нему. Надо сказать – весьма неприятный человек, который уверен, что за свои деньги может делать все, что пожелает. Да и те делишки, что он проворачивает, приличными никак не назовешь. Морду бы ему за это набить, причем без всякой жалости...
– Неужели он с тобой был настолько откровенным?