– Очень сомневаюсь, что там была полна откровенность – не тот это человек, чтоб кому-то изливать свою душу. У нас просто был дозированный разговор, где мой новый приятель показал мне свою крутость, а мне оставалось только хлопать глазами, удивляться и восхищаться его деловой хваткой... Чтоб вы знали: этот человек – настоящая скотина, в любое другое время я бы с ним по-иному поговорил, причем так, чтоб он надолго запомнил. Кстати, я у него кое-что выяснил, и это мне совсем не нравится...
– А поподробнее можно?
– Давайте завтра, а?.. – произнес Глеб, укладываясь на мешок с сеном. – У меня сейчас мысли путаются...
– Алкоголик... – усмехнулась я.
– Как хорошо, что ты меня понимаешь... – и почти сразу же Глеб стал похрапывать. Похоже, ему пора завязывать с потреблением здешней хмельной бурды.
– Уснул... – вздохнула я. – Пожалуй, и нам пора сделать то же самое.
– Знаешь... – после паузы заговорил Кирилл. – Знаешь, я уже несколько дней хочу поблагодарить тебя за то, что спасла меня тогда это того существа.
– Не стоит благодарности... – отозвалась я, а про себя подумала – надо же, этот человек начинает понемногу оттаивать, и, кажется, стал искать общения с нами. – Как говорится: на моем месте так поступил бы каждый.
– Я по-прежнему ничего не помню... – продолжал Кирилл. – Полный провал в памяти. Знаю о случившемся только по вашим рассказам...
– Да нечего там вспоминать... Кстати, как твоя рука? Все еще побаливает?
– Можно сказать, перестала.
Рука, которую Кириллу поцарапала лысая обезьяна, все же немного распухла, и Глеб еще пару раз давал парню антибиотики. В последний раз, когда мы снимали бинт, рука Кирилла выглядела почти здоровой. Что же касается новых шрамов... На них наш выздоравливающий лишь махнул рукой: если учесть, что я весь в рубцах, то десяток новых царапин уже не имеют никакого значения.
– Интересно бы увидеть то существо, которое пыталось меня увести...
– Лучше не надо – поверь, никакого эстетического удовольствия это тебе не доставит.
– А еще я хожу, постоянно опираясь на твое плечо... – вновь заговорил Кирилл. – Тебе, наверное, тяжело со мной... Извини, что доставляю тебе столько неудобств.
Хм, у меня складывается впечатление, будто Кирилл в последнее время словно иногда позволяет снять с себя маску, под которой скрывается обычный человек, без холодности, отстраненности и высокомерия. Говоря откровенно, идти рядом с Кириллом мне, и верно, непросто. Очевидно, он какое-то время вел малоподвижный образ жизни, и потому сейчас быстро устает, при ходьбе невольно опирается на меня, причем довольно ощутимо. А если учесть, что он ничего не видит, то частенько Кирилл (особенно если спотыкается или оступается) сам не понимая того, вцепляется своими изуродованными пальцами за мое плечо, создавая дополнительные неудобства при ходьбе. Все бы ничего, но у меня постоянно побаливает спина, да и шов от операции дает о себе знать, так что к концу дня я, и верно, чувствую себя если не вымотанной, то по-настоящему уставшей... Впрочем, к этому времени мы с Кириллом уже как-то приноровились друг к другу...
– Все хорошо, не бери в голову всякую ерунду... – отмахнулась я.
– Но все же...
– Ну, если ты чувствуешь себя виноватым, то в качестве извинения расскажи что-нибудь.
– Что рассказать?.. – судя по небольшому напряжению в голосе, Кирилл опасается, что я намереваюсь заняться расспросами о его жизни. Не скрою: я бы хотела узнать, как бедный парень мог получить такие ожоги, но есть темы, которых касаться не стоит. Надеюсь, он сам когда-нибудь расскажет о случившейся трагедии.
– По профессии ты геммолог, знаешь о камнях все... – я вспомнила кольцо, которое мне подарила несостоявшаяся свекровь. – Скажи: бриллиант в четыре карата... Он очень дорогой?
– Что, речь идет о фамильной драгоценности?
– Нет, что ты, таких сокровищ в нашей семье никогда не было! Мне просто хотелось бы кое-что уточнить.
– Четыре, говоришь... На твой вопрос так сразу и не ответишь. Видишь ли, оценка бриллианта зависит от четырех параметров: чистота, цвет, масса в каратах, огранка. Необработанный алмаз по внешнему виду похож на обычную стекляшку, а благодаря правильной огранке проявляет максимальную дисперсию и становится бриллиантом.
– Извини за вопрос, но дисперсия – кажется, это что-то из физики, верно?
– В ювелирном деле дисперсия – это, скажем так, игра цветов.
– Понятно... – конечно, в том кольце, что подарила мне Галина Альбертовна, был дешевый циркон, а не бриллиант, но просто хотелось знать пределы фантазии моей несостоявшейся свекрови. – Ну да леший с ним, с камнем в четыре карата... Кирилл, раз мы не спим, то расскажи мне какие-нибудь интересные истории о драгоценных камнях, ведь едва ли не за каждым необычным камнем тянется целая история.