– Проснись!
К счастью, Кирилл проснулся почти сразу, только чтоб придти в себя, ему понадобилось время. Он сидел на лежанке, обхватив руками голову, и я заметила, что его бьет мелкая дрожь. Глеб присел рядом и легонько похлопал Кирилла по плечу – мол, все в жизни бывает, успокойся... Чуть поколебавшись, я тоже уселась рядом с Кириллом – пусть я сейчас ничем не могу ему помочь, но надеюсь, что хотя бы таим образом он почувствует поддержку.
– Извините, со мной иногда такое случается... – через какое-то время произнес Кирилл чуть дрогнувшим голосом. – Я напрасно надеялся, что все прошло...
– Давно у тебя появились ночные кошмары?.. – спросил Глеб.
– Не очень, но они выматывают крепко.
– То есть, если я правильно понял, у тебя это началось после полученной травмы...
– Травмы... – невесело усмехнулся Кирилл. – Ты так изящно называешь то, как меня изуродовали, но, по сути, в действительности так оно и есть. Вначале мне было совсем плохо, думал – с ума сойду, потом подлечили, стало полегче, кошмары почти не беспокоили... И вот опять...
– Сколько это продолжается? Года два?
– Немногим больше... – отозвался Кирилл, а потом повернулся к Глебу. – Погоди... Откуда...
– Не думай, Иван Степанович мне о тебе ничего не говорил, так же как и вам обо мне... – покачал головой Глеб. – Просто о таком несчастье, что произошло с тобой, наверняка должны были упомянуть в газетах, но там много чего пишут, так что сразу и определишься. А потом ты сказал, что твой отец когда-то преподавал в одном из университетов Швейцарии... Далеко не сразу, но я все же сопоставил эти факты, и постепенно вспомнил, о чем когда-то писала желтая пресса... Если не ошибаюсь, то твой отец – профессор археологии, верно?
Стоп! – подумала я. А ведь, и верно, несколько лет назад в газетах писали о том, что очень сильно облили кислотой какого-то молодого мужчину, причем в прессе была не одна, а несколько версий произошедшего. Я тогда еще училась то ли на последнем, то ли на предпоследнем курсе, и девчонки несколько раз упоминали об этой истории, но мне о таких бедах слышать крайне неприятно, а потому подробности случившегося я уточнять не стала, но пострадавшему искренне сочувствовала.
– Да, в газетах нас тогда прополоскали неплохо... – поморщился Кирилл. – Некоторые из журналистов изобразили произошедшее в таком виде, что и вспоминать не хочется. Что ж, их понять можно – жареные факты всегда хорошо продаются. Впрочем, не следует поголовно охаивать всех тружеников пера – некоторые из них довольно точно придерживались фактов, и верно излагали произошедшее. Позже, по моей просьбе, кое-какие статьи прочли вслух – я должен был знать, что обо мне пишут, и не могу сказать, что все опусы пишущей братии меня порадовали.
– Кирилл, я, конечно, все понимаю... – после паузы заговорил Глеб. – Ты человек молчаливый, лишний раз ничего не скажешь, все держишь в себе, но иногда надо выговориться. Может, тогда легче станет. Спорить готов, что с психологами ты общаться не хотел.
– Выгнал первого же, как только он пришел, и в самом начале сеанса включил легкую расслабляющую музыку со звуками природы – мол, готов к задушевным беседам о жизни и ваших проблемах... Со следующими вообще разговаривать не хотел.
– Оно и заметно... – сделал вывод Глеб. – Если тебе хотят помочь, то не стоит упираться рогом в землю.
– Рогом в землю, значит?.. – неприятно усмехнулся Кирилл. – В моем случае это очень точное определение. Раз мы оказались вместе, то, пожалуй, мне стоит рассказать вам, как я дошел до жизни такой, то есть имею то, что имею. Упаси Бог, опять по ночам кричать начну, пугать вас своими воплями. Хотя о многом вспоминать не хочется, потому что в некоторых ситуациях из прошлого я выгляжу далеко не лучшим образом.
– Если тебе это тяжело...
– Конечно, на душе паршиво, но то, что случилось – это все время со мной, от воспоминаний никуда не денешься. Хотя история, в результате которой я стал слепым и страшным – она, по сути, самая банальная. Подобных историй полно, только далеко не все заканчиваются так, как это произошло со мной. А началось все лет шесть назад, или немногим больше, и гордиться мне особо нечем...
– Что-то ты очень себя принижаешь.
– Говорю, как есть. Мне тогда было двадцать семь лет, и в моей жизни все складывалось как нельзя лучше – материальное благополучие, со здоровьем просто замечательно, любимая работа, чудесные родители... К тому времени мои работы не раз были отмечены на международных конкурсах, было полно заказов, и, казалось, что впереди меня ждет только хорошее. Некоторые люди очень боятся такой удачной и счастливой полосы в жизни – считается, что после нее следует ждать беды... А еще я собирался жениться – моя невеста Кира прекрасно знала китайский язык, работала переводчиком и всерьез увлекалась культурой той страны. Мы с ней знали друг друга с детства, нас еще в шутку называли женихом и невестой. Раньше это звучало забавно, а когда мы выросли, то я был уверен, что наша детская влюбленность переросла во что-то большее. Кира полностью разделяла это мнение, и мы собирались пожениться, к великой радости наших семей. Все бы ничего, да только у нас все не получалось подать заявление в ЗАГС – постоянно находились какие-то срочные дела, или еще что-то... А тут еще ей предстояла командировка в Китай более чем на месяц, и мы решили, что как только она вернется, то первое, что мы сделаем – так это отправимся подавать заявление.