К слову, Мари ненавидела, когда я при всех звала её Маняшей, потому я зову её так всегда и везде.
- Он сегодня придёт на встречу? - с легкой прохладой уточняет подруга, перестав изображать прекрасное воздушное создание, когда мы выходим на центральную улицу.
...город шумел голосами и гудел сигналами машин, вполне конкретно сообщая, что, если конец света и наступит, то явно не на этой улице...
- Не знаю. Вроде работать должен, - жму плечами.
- И что тебя вообще в нём привлекло? - Мари подходит к открытому для прохожих окошку приятного заведения, специализирующегося на кофе, и заказывает на вынос Колд Брю с апельсиновым фрэшем и раф для меня.
- Не знаю... может быть, то, что это обеспеченный швед, работающий в банковской сфере и говорящий по-русски, с привлекательным телом и белоснежной улыбкой? - протягиваю с провокацией в голосе.
- Ты же с ним ещё не спала - откуда знаешь, что тело привлекательное? - Скисает лицо подруги.
- Я на торс смотрю и без рубашки представляю, - заверяю ту с видом опытного игрока.
- Не нравится он мне... - Слушаю набившую оскомину фразу и отвожу взгляд в сторону.
Старая песня, но ответить мне нечего: мы со Стэфаном общаемся только пару месяцев, и за это время я ещё не успела понять, что за человек передо мной. Отмахиваться от него, как от мухи, посчитала глупостью: за такими обычно бегают, а у меня из аргументов для отказа только медленная скорость развития отношений, повышенный официоз даже в поцелуях и неприятие моего избранника у лучшей подруги...
- Прости заранее, если не смогу за лицом уследить, - протягивая мне стаканчик с кофе, предупреждает Маняша, и я обреченно киваю.
- Главное за языком уследи, - отвечаю ей в тон, присаживаясь на лавочку рядом с заведением.
В первую нашу общую встречу она сильно накосячила с приветствием, так что теперь мы обговаривали правила на берегу. Слова «Так это ты предупреждаешь о поцелуе и готовишься к нему, как задрот к открытию коробки с новыми очками?» были крайне неуместными, и даже Маняша поняла, что переборщила... с тех пор я не рассказывала ей о наших со Стэфаном поцелуях и, тем более, об отсутствии в них какого-либо прогресса.
- Постараюсь, но всё моё нутро протестует против притворства, ведь я уверена - вы скоро расстанетесь, - жмёт плечами Маняша, успевая одарить заинтересованным взглядом проходящего мимо парня с наколкой на шее.
- Ага, после дождика в четверг, - бормочу себе под нос, глядя на чистое небо; но затем не могу не заметить: - И давно тебя на всяких опасных типов потянуло?..
- Тату - это же не показатель причастности к мафиозной группировке! - фыркает Маняша.
- Ладно, соглашусь, «мафиозная группировка» звучит горячо, - усмехаюсь и присасываюсь к отверстию в крышке стаканчика на вынос.
- Знаешь... иногда мне кажется, что твои сны с закрытыми дверями относятся именно к нему. Банкиру твоему... Ты не сможешь разгадать этого человека, но самое главное - тебе это и не нужно. Не твой он, - качает головой подруга.
А я молчу в ответ, флегматично отхлебывая из стаканчика и рассматривая пешеходов со своей лавочки.
Я не раз говорила ей о своих странных кошмарах, в которых стою перед огромными железными дверями, высотой уходящими в небо, и, в неизбежной попытке их открыть, постоянно терплю поражение.
Сон мог бы считаться вполне себе безобидным, если бы не повторялся изо дня в день... даже Мари не знала, как часто я вижу этот кошмар. Впору уже записаться к психотерапевту, но я пока откладываю: жду, когда ситуация прояснится сама собой. Почему-то верю, что это непременно произойдёт.
Не будет же пытка длиться вечно?
- Добежим, проверить - всё ли в порядке с бронью? - предлагает подруга, и мы направляемся в сторону подземного перехода, выходившего ровнёхонько к бару, где я заказала столик на сегодняшний вечер.
Когда спускаемся вниз, я обращаю внимание на новое граффити, появившееся на стене, с толпой людей, у которых в районе груди были нарисованы раскрытые створки окон с самым разным наполнением - от новорожденных детей, до берегов морей с пляжными зонтиками... У кого-то внутри была миниатюрная собачка, у кого-то - дорогая машина, у кого-то - целая галактика. А в центре этой толпы был человек с пустотой посреди груди, на которую тот внимательно смотрел, придерживая створки. Над граффити была надпись «Пожалей» - с зачеркнутыми буквами «а» и «е», сверху над которыми они же стояли зеркально. В итоге с исправлениями получалось «Пожелай»...