Ребби возразила:
— Там, ты для нас никакая не обуза, не думай, пожалуйста, так. — И она улыбнулась, словно бросая вызов желающим охладить ее пыл: — А теперь к столу, полуночники!
Ребекка приехала в Сайгон в середине марта, когда в результате наступления северовьетнамской армии, первой крупной операции с 1972 года, по сути, расколовшей пополам Южный Вьетнам, пал Бан-Метуот, городок в плоскогорье, которое американцы называли Центральным плато. После свертывания американского военного присутствия два года назад Вьетнам перестал быть главной темой международных новостей, и взятие заштатного городка, почти деревеньки, осталось незамеченным. Бытовало мнение, будто Нгуен Ван Тьеу, некомпетентный политик, непримиримый президент Республики Вьетнам, предпримет контрнаступление и отобьет деревеньку. Он и раньше частенько нарушал договоренности о прекращении огня.
Однако Тьеу не использовал шанс возвратить Бан-Метуот. Следом пали Плейку и Контум, наступление продолжилось в направлении Хуэ и Дананга.
Впервые за десятилетие Дженни О'Кифи-Блэкберн согласилась со свекром хоть в чем-то, а именно: они решили, что Ребекке нечего делать в Сайгоне, особенно в такое время. Тогда она заняла деньги на поездку у отца Софи. Софи сказала ему, что ее талантливой, некурящей, бедненькой подружке необходимо удалить зубы мудрости, но ее страховка не позволяет ей лечь в больницу для этой операции… Он расщедрился на нужную сумму. Ребекка уже спланировала, каким образом она будет возвращать долг из тех денег, что заработает машинописью и халтурой на ниве графического дизайна. Все это, разумеется, в свободное от учебы время.
Когда она добралась до квартиры Джеда на улице Ту-До, внешний вид ее являл жалкое зрелище. Больше, чем на две недели, она не собиралась задерживаться, но ее тут же увлекло то, что она попала в самую гущу событий, туда, где творилась история. Она просто не могла возвратиться в мир и покой Бостона. Ей казалось, что она обязана помогать беженцам и сиротам, поэтому не гнушалась любой работой.
И еще нельзя было оставить Джеда и Там. Она категорически отказалась возвращаться домой без них.
Ребекка неприятно удивилась, когда увидела в квартире своего возлюбленного прекрасную вьетнамку, к тому же беременную. Ну и что с того? Она доверяла Джеду. И едва помнила Там с 1959 года, когда видела ее на Ривьере. На Там хорошо помнила Ребекку. Их связывало то, что в трагический день 1963 года у обеих погибли отцы. Эта ниточка не разорвалась за то время, что они прожили вдали одна от другой, в столь непохожих мирах.
Они возобновили дружбу в тот тяжелый час, когда коммунисты продолжали «освобождение» братьев с юга.
После панической сдачи Дананга Томас Блэкберн сделал то, чего никогда не делал с 1963 года: он попросил об одолжении. Его старый друг, ветеран государственного департамента, пришел уговаривать Ребекку и Джеда немедленно покинуть страну.
— Если забеспокоился Томас Блэкберн, — сказал он, — то, значит, настало время беспокоиться.
Ребекка несколько раз звонила матери, чтобы убедить ее, что с ней все в порядке, но Дженни не поверила словам дочери. Она потеряла мужа во Вьетнаме, не дай Бог потерять там еще и дочь. Ребекка старалась внушить ей, что она не собирается лезть под пули и что она вовсе не бесчувственная. Как только Там родит ребенка, она возвратится домой.
— Возвращайся сейчас же, — говорила мать. — Тебе не место в этом кошмаре. Дождешься, тебя схватят и посадят в тюрьму.
— Пусть только попробуют.
— Заносчивая Блэкбернша.
Страшнейшее из ругательств в устах матери. Ребекка почувствовала себя виноватой — из-за нее страдает мама. Но она возненавидела бы себя, если бы бросила свою беременную вьетнамскую подругу.
В четыре утра Ребекку, Джеда и Там разбудили разрывы артиллерийских снарядов. Шло наступление на военно-воздушную базу Тан-Сон-Нат. Там, пошатываясь от слабости, вышла из спальни к Ребекке и Джеду, которые, не раздеваясь, дремали на кушетке. Джед помог ей дойти до кресла. Ребекка приготовила кофе.
— Пойду посмотрю, как там девочка, — сказала Ребекка.
Там слабо улыбнулась и поблагодарила:
— Вы оба так добры ко мне.
— Ты поступила бы точно так же, оказавшись на нашем месте.
— Я верну вам долг, обещаю…
— Нечего возвращать.
Малютка Май, запеленатая в хлопчатобумажное одеяльце, посапывала на середине кровати Джеда. Ребекка прилегла рядом, наблюдая, как спит малышка. Там рассказывала ей очень немного о том, как она жила до приезда Джеда, а приехал он прошлым летом. Ребекка не удивилась бы, если бы узнала, что обстоятельства вынудили Там стать «платной девочкой» какого-нибудь богатого американца или европейца, а то и обыкновенной проституткой. Как это похоже на Джеда, думала Ребекка, что он помог одинокой женщине в беде — своему другу. То, что ему было известно о Там, он держал при себе, и это вызывало у Ребекки уважение, хотя ей было любопытно узнать подробности.