Такое неожиданное для себя стихотворение Вероника написала и поняла, что стихи — это как Божья благодать, как мелодии душ небесных ангелов.
Однажды, придя к маяку, а очередной раз, Вероника с удивлением и негодованием обнаружила, что гигантский фонарь оградили металлической сеткой. Бунтарский характер подтолкнул Веронику презреть это препятствие. С кошачьей грацией, цепляясь за сетку, она взяла высоту и через двадцать минут стояла у лампы маяка, выдохнув: «YES, Вероника? YES?» Поймав свежий морской воздух ртом, как будто надкусив его свободу, Вероника присела у основания маяка и, достав тетрадь, начала писать первое письмо:
Доброе утро, мой ветреный мальчик!
Я в санатории, но я скучаю по тебе. Представляешь, я проснулась с ощущением, что ночью со мной случилось нечто прекрасное.
Мы наконец-то встретились. Сон был такой сочный, цветной и реальный, что я хочу тебе его описать. Мы лежали в моей постели. Я свернулась клубочком у твоих ног. Ты лежал, закрыв глаза, и был полностью расслаблен, ни капельки не смущаясь такому положению наших тел.
Ты знаешь, когда чувства переполняют меня, я оказываюсь у твоих ног. Потому, что плотина благоразумия рушится, и я не могу сдержать стремительный поток эмоций, вырывающихся наружу.
В такие моменты я судорожно хватаю трубку телефона и звоню, чтобы ты срочно выезжал на помощь. В противном случае, если ты этого не сделаешь, мои чувства затопят город и погибнут ни в чём не повинные люди. Если бы раньше кто-то мне сказал, что именно так я буду вести себя с тобой, я бы рассмеялась и не поверила. Но именно так поступаю сейчас, и мне всё равно, что кто-то смеётся надо мной. Я надеюсь, что этим кем-то будешь не ты.
Я верю, что в твоём сознании есть зёрна понимания меня и того, что со мною происходит. А всё очень просто. Я люблю тебя! Правда, уже столько времени пытаюсь побороть это чувство, вооружившись логикой, благоразумием и волей. Бесполезно… Запущенность душевного состояния налицо. Наверное, мне на роду написано умереть от любви к тебе.
Иногда, что греха таить, меня посещают мысли о том, сколько лет мне отмерено судьбой прожить без тебя. Я готова это знать — правда. Ия не боюсь. Репетицией своего ухода люди занимаются каждую ночь, когда засыпают, при этом даже не задумываясь о том, проснутся ли утром.
Когда-то мне в одном гадальном салоне, раскинув карты Таро, сказали: «Как вам повезёт! У вас будет лёгкая смерть». Что значит «повезёт»? Парадокс какой-то. Смерть и… повезёт. Сейчас я уже не смеюсь, это действительно подарок судьбы — умереть во сне и без помощи таблеток. Но я всё-таки не уйду из жизни раньше отведённого мне срока.
Мы много говорили об этом с мамой, когда она была жива и страдала от сильных болей в желудке. У неё был рак. Ей кололи морфий, чтобы хоть немножко заглушить эту страшную боль. Она была в полном сознании и понимании того, что дни её сочтены. Инъекции морфия не могли успокоить мысли, чтобы она не думала, что смерть уже дежурит у кровати.
Страшно быть умной и знать, что конец неизбежен. Мама была такой всегда и особенно в последние дни. Она ждала того момента, когда в её жизни поставят точку. Когда для неё наступит избавление. Мама умирала дома, и она видела каждый день наши испуганные глаза и виноватые улыбки, когда мы по очереди пытались подбодрить и утешить её. Мы храбрились и обманывали себя и её, говоря, что всё будет хорошо. Она понимала, что мы устали и боимся её ухода.
Пытаясь подбодрить маму, я принесла ей книгу Раймонда Моуди «Жизнь после жизни», чтобы она поверила в загробное существование. Я так и не узнала, поверила ли она. Мама прочитала книжку, но не сказала ни слова. Она читала больше Библию, которая успокаивала и давала силы пройти до конца свой путь.
Я тоже стала читать Библию. Мой путь к Богу начался в том возрасте, когда всюду процветал атеизм. Я спотыкалась на каждой странице. Заповеди меня сковывали. Прежде я не следовала никакой религии. И покрестилась только тогда, когда крестили обоих моих детей по инициативе мамы.