Каждого из нас Бог ведёт светлым путём любви, но из-за того, что мы отворачиваемся от Бога, мы встречаемся со множеством препятствий. «По вере Вашей и воздастся Вам». И я укрепляюсь в своей вере. Я думаю, что мы сможем понять друг друга и простить. И Бог нам будет в помощь. Не бойся за меня, мой любимый! Если Бог дал испытания, значит, знал, что я их вынесу.
На этом я остановлюсь в своих откровениях. Пусть Бог и моя любовь хранят тебя.
Закончив письмо, Вероника грациозно спустилась с маяка и побежала в санаторий. Сегодня у неё встреча с главврачом заведения, на которую приедет папа.
Вероника с папой сидела в полутёмном фойе в ожидании своей очереди, чтобы попасть на приём. Народу было немного, и от скуки Вероника рассматривала помещение. Обстановка в фойе была скромной, мебель — пошарпанной, и только живые пальмы и расцветший куст китайской розы скрашивали убогость интерьера. Веронике было абсолютно непонятно, как эти растения выжили в таком полумраке. Дверь кабинета раскрылась, и её с папой пригласили к врачу.
Они зашли и присели на стулья около большого дубового стола, за которым восседала дородная, но не лишённая женского обаяния врач лет пятидесяти. Её светлые волосы обрамляли свежее, ухоженное лицо. Своим пристальным взглядом поверх очков в тонкой металлической оправе доктор смотрела в лицо Вероники, пытаясь поймать её взгляд. И. когда ей это удалось, приятным грудным голосом обратилась к пациентке:
— Ну, дорогая, рассказывай, что с тобой случилось?
И Вероника, растекаясь под гипнозом взгляда врача, начала взволнованно излагать свою грустную историю. Доктор Санникова (так было написано на бейджике на её белом халате) слушала внимательно, не отрывая взгляда от пациентки. Сначала Вероника вела свой рассказ спокойно, но внезапного ли от жалости к себе, то ли от всего пережитого — начала плакать, и. казалось, ничто не сможет её остановить. Доктор налила ей стакан воды из графина и протянула со словами:
— Ну, успокойся, девочка. Вылей.
Вероника, уловив в её голосе материнские нотки, разрыдалась ещё больше.
— Доктор, — вступил в разговор папа, — вы не могли бы взять мою дочь к себе в отделение? Дело в том, что у неё не сложились отношения с её лечащим врачом. Вероника не испытывает доверия к ней, потому, что они почти одногодки.
— Хорошо, я возьму вашу дочь в своё отделение. Пока пусть отдохнёт здесь, а потом пройдёт обследование в больнице. А сейчас я выпишу успокоительные лекарства, нервишки подлечим.
— Спасибо, доктор. Мы можем идти? — робко спросила Вероника.
— Да. До встречи, дорогая.
Вероника с папой вышла из кабинета. Вытирая слёзы бумажной салфеткой, она направилась из кабинета на веранду. Потом отец и дочь, не сговариваясь, побрели к морю. В шуме прибоя слышалась величественная симфония.
Теперь для Вероники уже было естественно слышать внутри себя стихи и, хотя не было куда их записать, она не сомневалась в том, что они не улетят с порывом ветра, ведь они звучали в её сердце.
Немного погуляв вдоль берега моря и успокоившись, Вероника проводила папу на электричку и вернулась в санаторий.
Глава 7
Две недели пролетели быстро, и незаметно пришёл тот день, когда Вероника уже собирала свой маленький чемодан. Попрощавшись с дежурной, медсёстрами и немногочисленными знакомыми, направилась в сторону станции. Вскоре она была дома. Сначала позвонила свекрови, чтобы узнать, как себя вели мальчики.
— Всё хорошо. Как ты себя чувствуешь? — взволнованно спросила Анита Францевна.
— Нормально. Пусть Денис возвращается домой. Я соскучилась. А младшего буду ждать на выходные.
— Ладно. Я накормлю его и отправлю. У тебя, наверное, пустой холодильник. Деньги-то есть?
— Не беспокойтесь, мне папа дал, когда оплачивал санаторий.
Сын приехал вечером. Вероника обнимала его и тискалась с ним, как с котёнком, — так соскучилась. Приготовила сыну итальянские спагетти с фаршем, зеленью, оливками и томатной пастой — всё по рецепту своего друга, итальянца Роберто.