Допив чай, Вероника собралась уходить. Вечером к её свёкру должен прийти тот самый долгожданный поэт. В прошлом он служил в Военно-морском флоте, а дедушка Вероникиных детей тоже был военным. Этих двух офицеров в отставке по воле судьбы скрепляла многолетняя дружба. Вероника подготовила стихи, которые были написаны ею ещё до больницы, и заторопилась на встречу ветеранов.
Попрощавшись с Людмилой, девушка пешком пошла к дому свёкра. Анита Францевна встретила её с улыбкой. Вероника разделась и вошла в гостиную. За накрытым столом, вспоминая службу и, конечно, свою молодость, сидели седые, но ещё бравые и крепкие, хоть и в отставке, офицеры. А, как известно, бывших офицеров не бывает. Свекровь подавала закуски, и рюмочки регулярно наполнялись дорогим армянским коньяком. Веронику попросили сесть за стол, так сказать, разбавить мужскую компанию. Смущаясь, она присела. Рядом положила тоненькую тетрадь со стихами.
Гость в это время рассказывал, как группу литераторов, которую он возглавлял, потчевали в монастыре. Вероника пропустила, в каком, но перечислением блюд просто заслушалась, так образно они были описаны. Потом гость попросил Веронику почитать свои стихи. Она очень волновалась…
* * *
Я по крышам домов шагаю,
Сажи чернь отряхну с копен,
Проводами я помогаю,
Мне полезен порою их плен.
Звук мотора рычит в моём сердце.
Тормозной уже пройден путь,
Я уже у заветной дверцы…
«Всё, что тянет назад, — забудь!»
Бабье лето, бабье лето —
Сокровенные слова…
Бабы строже бабьим летом —
Не кружится голова.
Зреет радостно рябина.
Сняты многие табу.
Мы мудрее, есть причина.
Не пеняем на судьбу.
Не пусты пороховницы,
И в глазах горят огни,
Знают ведьмы-чаровницы,
Чем опаснее они.
Опалённые пожаром.
Закалённые трудом.
Бабьим летом мы недаром
Думаем о молодом.
* * *
Я вернулась, вновь хлопнула дверью
Зачеркнула ненужный роман.
Сохранить хочу сердце и душу,
Не цепляет набитый карман.
За свободу плачу я по счёту,
И претит мне другая судьба.
Нет замены мечте и полёту —
Всё по жизни решаю сама.
* * *
Новый год через час наступает.
Вместо снега на улице дождь.
Слёзы льёт и прощения просит
Старый год, много мне не донёс.
Не донёс мне пути-дорожки,
С милым счастье идти под венец…
Может быть, это тяжкая ноша?
Потерял по дороге, стервец?
Пахнет елкой, и полны бокалы.
Конфетти на полу, словно снег.
Ну, входи же быстрее, обманщик,
Обещай мне любви навек!
* * *
В Калифорнии розы цветут…
А у нас набухают лишь почки
И дожди чередою идут,
Воробьи на асфальте как точки.
Я желанье в себе погашу
Первым рейсом исчезнуть из Риги,
Пропустить не хочу я весну.
Как футбольный финал
Первой лиги.
Цвет сирени мазком на холсте
Нарисую, озвучу всех птиц я
И в конверте отправлю тебе —
Пусть весенняя Рига приснится.
* * *
Рижская маршрутка, жду тебя, карету,
Двадцать за билетик, я куда-то еду.
Тайным соглашением, как в суде решение.
Номер у маршрутки — наше направление.
Надышали дружно, окна все в тумане.
ОРЗ и насморк — у меня в кармане.
Словно спотыкаемся, остановок точки…
Робко улыбаемся, здесь мы вроде гости.
Коллектив наш временный, не прощаясь, тает.
Выходя, друг друга быстро забывает.