И ещё дневники были для Вероники дорогой назад, в прошлое, чтобы окунуться в свой эмоциональный мир, чтобы лучше понимать сыновей. И действительно, все так и случилось: когда время пришло, она дала свои дневники прочитать детям. Мать распахнула свою душу и пустила сыновей в глубину своей подростковой жизни, с её первой любовью, первыми стихами и самоанализом. И не прогадала? После этого акта доверия отношения в неполной семье стали теплее, мать и сыновья превратились в одну команду.
…Взяв дневники в руки, Вероника побежала на кухню. Она открыла плиту и достала из неё противень. Поставив его в коридоре у входной двери, она начала рвать дневники, чтобы лотом их было легче поджечь.
Зажжённая спичка моментально воспламенила обрывки бумаги. Огонь охватил дневниковые записи с ненасытностью дьявола. Вероника словно расставалась со своей юностью.
Неожиданно из огня выскользнул один листок и. кружась, опустился у ног Вероники. Она развернула его, начала читать и расплакалась. Это было поздравление в стихах. Название гласило: «К 18-летию нашей старшей дочери»:
А внизу подпись: «Папа, мама и сестрёнка».
Вероника читала это поздравление, и слёзы застилали ей глаза. Получалось, как будто с небес мама послала ей весточку, чтобы она была сильной и выдержала все испытания. «По силам и крест, доченька», — услышала она мамин голос. Дневники уже догорали на противне, копоть окрасила серым цветом потолок, когда в дверь начали нервно звонить соседи.
— Вероника, что ты там сжигаешь? — кричала Солвита.
Мы сейчас полицию вызовем!
— Не советую. Это моя приватная территорий. Что хочу, то творю! — в сердцах крикнула Вероника.
— Я звоню твоему сыну и в полицию, — не успокаивалась соседка.
— Чтоб вам пусто было! Звоните, — огрызнулась Вероника. Но, тем не менее, решила замести все следы несостоявшегося пожара. Она залила водой огонь и зашла в большую комнату, где было открыто окно. Вся сажа сквозняком осела на прекрасной вышитой турецкой тюли, которой Вероника очень гордилась.
Время поджимало. Сорвав грязную тюль, Вероника обернула в неё мокрые, не до конца сгоревшие тетради и вынесла всё это на балкон. И как раз вовремя. Дверь своим ключом открывал её старший сын, быстро приехавший по звонку соседей.
— Мама, что тут происходит? — взволнованно спросил юноша.
— Всё нормально, сынок. Всё под контролем, — не глядя ему в глаза, ответила Вероника.
В это время в дверь позвонили. Сын пошёл встречать наряд полиции, который, как и обещали, вызвали обеспокоенные соседи.
Объяснившись с полицейскими, сын попросил мать собрать необходимые вещи для больницы.
— Мама, это не обсуждается. Я везу тебя сейчас же к твоему доктору.
Вероника быстро собралась, и уже через полчаса они с сыном сидели в кабинете врача.
Рассказав о неадекватности поведения мамы, о чуть не случившемся пожаре, сын попросил врача понаблюдать Веронику в стационаре. В её жизни опять сыграла злую роль цикличность, закольцевав недуг в новый виток. Круг замкнулся…
В дневнике Вероника сделала запись: «Я опять попала в больницу. На выходные меня отпускают. Пишется тут плохо. Живу озираясь. Боюсь подставить спину. Чувствую себя кукушкой (от слова «ку-ку»), при этом улыбаюсь и дарю свою улыбку другим «кукушкам» Хожу в тренажёрный зал и на арт-терапию. Там душа отдыхает, и мозги замедляют свою сумасшедшую гонку».