Ночью Веронике не слалось. Мысли крутились в голове, сменяя друг друга. Два года она писала письма… похороненному любимому. Она верила, что они встретятся. Мечтала о том, как Гоша порадуется её успехам в поэзии и живописи. Ведь, если бы не любовь Вероники к нему, если бы не желание доказать, что она самая лучшая для него, — никаких достижений бы не было.
Сколько раз она отпускала любимого, но безответная любовь, как привязка нечистой сипы, цепью сковывала их вместе. Вероника понимала, что она стала узником своего прошлого. Но в эту ночь пришло осознание того, что её любовь была кармическим уроком, а не пожизненным приговором.
Глава 23
Они стояли вместе у памятника, на мраморе которого был выбит портрет, дата рождения и смерти Георгия. Две женщины — его мать и Вероника. Обеим он был дорог, хотя и по-разному. Раньше женщин объединяло одно — их любовь была безусловной. Жил Гоша — были ревнивыми соперницами, а когда смерть забрала его — женщин объединило общее горе. Для Александры Васильевны с уходом сына жизнь потеряла смысл. Для Вероники рассыпался мир её иллюзий.
— Вот, девочка, теперь ты знаешь, где лежит Гоша, — тихо сказала Александра Васильевна и осенила себя крестом.
— Как это случилось? — спросила Вероника.
— Я тебе всё расскажу. Пойдём в кафе, здесь недалеко. Заодно помянем его душеньку.
Вероника не помнила, как они дошли до кафе. Как заказали кагор и скромные бутерброды. Словно сквозь туман до неё долетали отдельные слова, из которых складывалась страшная картина смерти любимого.
«Заказное убийство», — отпечаталось в голове.
— Вероника, ты слышишь меня? — тронув за руку, спросила Гошина мама.
— Да, да. Я слушаю, — ответила девушка.
— Скажи мне, ты не знаешь, был ли у Гоши ребёнок? Такой молодой ушёл и не оставил потомства. Я знаю, что ты хотела ему родить. Это я виновата, что вы разошлись. Я его отговорила, дура старая. Если бы он был с тобой, то ничего бы этого не случилось. — По лицу матери покатились слёзы. — Не стало моего любимого мальчика…
— Ну что вы, Александра Васильевна! Ваш сын сейчас с небес наблюдает нашу встречу. Уверена, он рад тому, что мы теперь вместе, — участливо обнимая за плечи плачущую женщину, шептала Вероника.
— Ты звони мне, доченька. Будем вместе ходить на могилку, — вытирая салфеткой слёзы, промолвила Гошина мама.
Выйдя из кафе, они обнялись на прощание. Только зайдя в свою квартиру, Вероника дала волю слезам. Дома никого не было, и она включила приёмник, чтобы соседи не слышали её громких рыданий. Потом опять в голову пришли стихи. Вероника, зажимая ладонью рот, судорожно начала записывать их.
Шатаясь, как раненая волчица, девушка поплелась на кухню, держа карандаш и бумагу наготове. Наполнив стакан водой, жадными глотками выпила её. И, предчувствуя чеканку новых рифм, села за стол.
Записав это стихотворение. Вероника задумалась о своей жизни, истории сложных любовных отношений с Гошей. О том, что они так и не встретились после долгой разлуки. О том, что точку её любви поставила сама судьба. И поставила её на могильной плите, выбив на чёрном мраморе дату смерти.