Глава 18
На следующий день Веронику в сауну к "маме" никто не повёл.
Она прождала до обеда, удивляясь и немного страшась перемен. Процедура утреннего посещения "маминых" "аппартаментов" вроде как уже вошла в привычку, и теперь было даже страшно, что всё меняется.
Лишь к вечеру за ней пришёл Саид. Он принёс ей чёрные чулки в крупную сетку с поясом-поддержкой, норковую шубку, белую блузку с глубоким вырезом на груди, длинную юбку импозантно рассечённую по по бокам, чёрные лакированные полусапожки, похожие, скорее, на бальные туфельки, и какую-то маленькую декоративную шляпку из чёрной вуали с брошами, бантом скрученную в небольшой узелок, который крепился к волосам, как большая заколка. Вместо трусиков Саид протянул ей какой-то пушистый меховой комочек на резинке, похожий на заячий хвост.
Следом за Саидом в номер зашли парикмахер и визажист.
-Одевайся! - приказал чеченец споскойно. -Через час едем в оперу!
В заключение Саид протянул ей колье из камней, сверкающих тысячами искорок.
-Смотри осторожнее! - обратил он её внимание на вещицу. -Это бриллики! Потеряешь, будешь "маме" ещё лям отрабатывать
Вероника удивилась и обрадовалась.
Она не была на улице уже так давно, что даже не верила, что в мире существует что-то ещё, кроме этого огромного гостиничного комплекса. Всё, что она видела в окно, с некоторых пор воспринималось ей, как декорация этого спектакля, в котором она участвовала: люди, деревья, машины, здания, заборы и даже Останкинская башня.
Час спустя Вероника выходила с крыльца гостиницы на пандус, где её ждал лимузин. Сюда, к верхнему подъезду разрешали подъезжать лишь самым важным гостям гостиницы.
На улице кружился последний снежок, было слегка морозно, и вовсю пахло весной.
Вероника с удовольствием вдохнула пьянящий свежий воздух, пытаясь задержать дыхание и ощутить его вкус.
Щвейцар распахнул дверцу авто и поклонился одетой, как принцесса молодой женщине. Саид аккуратно и едва-едва подтолкнул её к дверце, как бы давая понять, что она всё равно под его контролем. Вероника ступила вперёд и приземлилась в просторный салон.
Внутри была "мама":
-Ну, здравствуй, Лада! - слегка улыбнулась она, метким глазом оценив стать Вероники, смотревшейся на миллион долларов.
-Здравствуйте!
Саид сел рядом с водителем, в кабину, отгороженную от салона стаклом. Вероника ощутила, как лимузин плавно тронулся.
-Обращайся ко мне "мадам"! - приказала "мама".
-Здравствуйте, мадам! - покорно повторила Вероника.
-С этого дня твоя жизнь будет другой! Я буду вывозить тебя в театры, в рестораны, туда, где бывают иностранцы. Я буду показывать тебя своим клиентам и заодно ты будешь проходить мою программу обучения. Тебе ясно?
-Да, мадам!
-И, Лада, помни: все они знают, кто я! И, конечно, же, все знают, кто ты!
Вероника слушала, стараясь не поддаваться той радости, которая взрывала её изнутри. Она ощутила, что жизнь её с этого дня меняется! И она едва сдерживала себя, чтобы не прыгать до потолка.
Теперь каждый день она выезжала с "мамой", одетая в дорогие наряды и украшения на оперы и оперетты, в балет и на спектакли классических театров - в места, которые посещали богатые иностранцы, приехавшие специально ради одного спектакля в Москву. Позже они ужинали в самых дорогих ресторанах Москвы в обществе "маминых" клиентов.
Вероника старалась быть немногословной, и, хотя, знала агнлийский, поддерживала беседу лишь в самых крайних случаях односложными "Да" и "Нет". "Мама" велела ей вести себя предельно скромно, словно пай-девочка. Это пробуждало к ней повышенный интерес, и "мама" словно обкатывала её образ перед будущими клиентами, повышая и повышая его в цене.
Днём с Вероникой занимались преподаватели по составленной "мамой" программе. Прошла одна неделя, за ней другая, а её больше никто не трогал. Более того, "мама" отселила Веронику в отдельный номер, казённый, пустой и неуютный, не такой, как Викин, похожий на меленькую квартирку, но всё же отдельный.
-Набирайся соку, Лада! - сказала ей "мама", запретив даже мастурбировать. -Я буду следить за тобой! - погрозила она Веронике пальцем. -Ты теперь мой товар!
Впрочем, Веронике казалось, что она настолько пресыщена не то что сексом, а даже воспоминаниями о нём, что теперь сможет прожить без него лет сто.
Ежедневные прогулки по свежему воздуху согнали с её лица бледность, она разрумянилась и расцвела, как роза, ждущая, когда её сорвут.
Но время шло, а "мама" всё не выпускала её на ринг.
Вероника понемногу набиралась опыта в театральных, оперных и опереточных делах, в балете. Её ежедневно учили, и она старалась быть хорошей ученицей. Она знала, что учёба поможет ей быстрее обрести свободу.