-Слушай, я тебя никому не отдам! - сказала после Вика.
-Так насчёт Италии ты соврала?! - спросила Вероника, не в силах злиться на подругу. Ей вдруг захотелось поверить в эту сказку, и было немного обидно, что Вика воспользовалась такой красивой легендой, чтобы совратить её.
-Да нет! Ты чё?! - Вика догадалась и привстала на локте, заглядывая Веронике в её красивое лицо. -Ты решила, что я это придумала, чтобы с тобой переспать?!
Вероника ничего не ответила.
-Слушай, мать! - возмутилась Вика -Ну, ты и стерва! Я стерва! Но ты...
-Ладно, расскажи, что делать там будем! - отвлекла её Вероника, вновь окунувшись в радость предвкушения сказки.
-Ну, эторическое кино! - стала объяснять Вика. -Будут нас там голыми снимать!
-Это что, надо будет...
-Да нет! - перебила её Вика. -Ничего там не надо будет! Это же не порно! Итальяшки снимают эротику! Не знаю уж почему! Это немцы снимаю порно! Вот там тебя драть будут по десять раз один дубль! Причём самое плохое, что это для здоровья вредно: только возбудишься и стоп мотор! Что-то не так пошло, нужно переснимать! А здесь эротика. На съёмках у мужиков даже не стоит. Их голыми снимают, но член-то не показывают! А он как верёвочка болтается! Аж противно! Но главное, подруга, не это! Главное, что завтра будем за границей, на югах!
Утром Саид принёс Вике зелёный чемоданчик.
-Собирай вещи! - сказал он как-то буднично.
Вероника ничего не сказала, потому что уже знала, куда.
В душе всё пело от восторга!
Глава 19
Наконец-то Вероника была дома.
Она зашла в просторный коридор своей огромной квартиры, закрыв за собой стальную дверь на лестничную клетку.
-Боже, как хорошо-то! - Вероника бросила ир рук всё на пол, скинула туфли и принялась бегать по комнатам и прыгать от счастья, разбрасывая, словно цветы, салютами вверх, под потолок, доллары и те миллионы карбованцев, на которые в кафе сменяли сотню. -Боже, как хорошо-то!
Только теперь она поняла, как соскучилась по своей квартире в центре родного города. Нет, в самом деле, ей не надо было никакой Москвы! Да, и ничего другого вообще! Ничего, кроме этого города, никакого другого, пусть самого лучшего в мире... для других! Но для неё! Её город был ей милее всех остальных на свете! Это была правда! Правда! Правда! Здесь она родилась, здесь она выросла, здесь она была счастлива.
Вот и теперь, оказавшись в своей родной квартире, она просто взрывалась от вырвавшегося на волю счастья.
"Мой город - самый любимый на свете! Я люблю тебя! - кричала Вероника во весь голос, и эхо отзывалось по всем комнатам её огромной квартиры. -Я люблю тебя!"
Её радости, её восторгу, вдруг вырвавшимся наружу из долгого плена отрешённости и тоски, не было предела. Только теперь Вероника почувствовала, что вернулась в свой город, в свою квартиру, домой. Только теперь появилось ощущение защищённости, которого лишили её полностью последние дни предывания в Москве.
Вероника прыгала, хлопала в ладоши так, что они все раскраснелись и были похожи на два пульсирующих от прилива крови толстых блина, выбегала на большой балкон, смотрела на людей, прогуливающихся праздно и безмятежно по площади перед драмтеатром, вокруг огромного квадратного бассейна фонтана, что-то кричала им, словно пьяная, и снова забегала в квартиру и носилась по ней снова, как скаковая лошадь, производя при этом какие-то дикие, визжащие и ликующие звуки, вся исходя буйной энергией бесконечной радости и безбрежного восторга.
Да нет, она не была будто пьяная!
Вероника забежала на кухню, открыла огромный холодильник, извлекла из него бутылку шампанского, открыла, откупорила пробку.
Брют брызнул шипучей пеной на кафельный пол кухни. Вероника едва не поскользулась, захохотав, как ребёнок. Она отхлебнула из горлышка холодного, жгучего шампанского, а остальное вылила на себя сверху, устроив душ за двадцать баксов.
Ей показалось этого мало! Она достала ещё бутылку! Растрясла её в руке так, что едва отвернула, слегка освободила проволочную рамку, удерживавшую корковую пробку, как та с диким хлопком полетела вверх, в потолок, ударилась о него и отскочила куда-то в огромный, просторный коридор квартиры, как мячик для пинг-понга. Пенная струя, словно из пламегасителя пожарной машины, толстым стволом выстрелила кверху и рассыпалась, не достав до потолка, зонтообразным дождём из огромных, шипящих, разлетающихся на мелкие брызки капель, окативших Веронику с ног до головы.
Как она ждала этого момента!
Она даже не подозревала, как она ждала этого момента! Она, оказывается всё время, всё то долгое, нескончаемое время, в которое с ней происходило всякое непонятное дерьмо, только и жила ожиданием того, когда, наконец, войдёт в свою квартиру, подаренную мужем на свадьбу, которую успела полюбить, когда останется одна, а все неприятности, страхи, погони, угрозы, разговоры, все вторжения и попытки вторжения в её жемчужно-опаловое тело, все те подонки, которые поганили её чистую искрящуюся, как бриллиантовое колье, жизнь, будут вовне, за стальной дверью её квартиры. И нкто из них не посмеет сюда проникнуть.