Вместе с остатками пены стало улетучиваться и ощущение полнейшенго комфорта и уюта. Чтобы как-то восполнить потерю, Вероника прошла через ванную к раковине, взяла на полочке пульт висевшего над дверью комнаты телевизора и вернулась обратно, нырнув в горячий источник блаженства.
По телевизору говорили какую-то ерунду. Теперь вещание шло только на украинском языке, и Веронику, хотя она и ощущала себя украинкой, от этого почему-то коробило: "У-у-у, теперь везде у нас будет ридна мова!"
Восторг её совершенно прошёл, пены в ванне больше не было, шампанка была пуста, брют выпит, шоколад съеден, и хотя настроение Вероники всё ещё оставалось хорошим, она уже воспринимала всё произошедшее не более, чем внезапный мощный выплеск эмоций, связанный с испытанным ею стрессом. Даже то, что она выбросила на ветер несколько миллионов карбованцев на потеху толпы, воспринималось ею теперь, как несусветная глупость - на эти деньги можно было бы безбедно прожить целый год. Да и брют, вылитый на пол, стоял около сотни долларов.
"Вероника! Тебя душит жаба! Остановись!" - сказала себе девушка.
В самом деле, что теперь грустить о том, что сделано? К этому можно относиться с юмором, можно с сожалением, но от этого не измениться ничего!
Теперь мысли Вероники как-то незаметно переключились на Гарика. Он без сомнения потерял её! Вероника даже представила себе, как он сейчас беспомощно мечется по гостинице, по номеру, словно зверь в клетке, в которой ему стало тесно и неуютно, ощутив, наверное, впервые дискомфорт одиночества в чужом городе, и от души рассмеялась.
С этими мыслями она и заснула прямо в тёплой воде огромной ванной, вдруг почувствовав жуткую усталось, навалившуюся на неё, как камень, пришедшую на смену буйству чувств восторга и веселья.
Ей приснилось, что она плавает в тёплом море. В безоблачном небе, в зените высоко весит и ярко светит Солнце, одаривая весь мир своим теплом. Море бирюзовое, волшебное, каким оно всегда ей казалось, ласково плещется вокруг своими пенящимися на гальке пляжа волнами. Она лежит на мелководье на рыжем песке вперемешку с белой галькой, оперевшись обо дно локтями, смотрит, как бычки поклёвывают её ноги, как ползёт между небольших камней крошечный рак-отщельник с белой завитушкой-раковиной на спине, которого то и дело переворачивает набегающая на берег лёгкая волна. Но отщельник вновь переворачивается на лапки и ползёт дальше.
Вдруг Вероника видит, что одна из волн, гонимых к берегу лёгким бризом, становится слишком большой, не такой как остальные её сёстры - мелкие и едва различимые, а высокой и даже цвета другого: тёмно-синего, угрожающего. Она удивляется происходящему, но понимает, что эта волна накроет её с головой. Вероника пытается подняться и убежать, но не может этого сделать. Тогда она набирает в лёгкие побольше воздуха и старается уцепиться за находящийся рядом в воде скользкий валун. Волна накатывается, Вероника оказывается под водой, начинает захлёбываться...
Она открыла глаза и ничего не смогла понять. Она в самом деле была под водой и пускала пузыри. Вероника несколько мгновений соображала, где она находится и только потом поняла, что тонет в собственной акриловой ванне в своей квартире, уснув от усталости во время купания.
Она вынырнула, хватая ртом воздух.
Телевизор шипел белым экраном по которому бегали тысячи серых точек - передачи закончились. Вода в ванне остыла и была довольно прохладной.
Вероника вылезла и укутавшись в огромное махровое полотенце, пошла в спальню.
Электронные часы в коридоре над входом в кухню показывали половину четвёртого утра. Вероника нырнула в огромную двухспальную постель, устланную ещё перед отъездом в Москву красной простынёй, укрылась пуховым одеялом в таком же красном атласном пододеяльнике. Её голова утонула в огромной пуховой подушке в красной атласной наволочке, словно убаюкивая и напевая едва различимую колыбельную.
Вероника снова ощутила блаженство, но не успела на нём сосредоточиться, как погрузилась в предутренний глубокий сон. На её лице засветилась лёгкая улыбка. Ей снилось что-то хорошее.
Утром она проснулась часов в десять. Вокруг было тихо. Вероника потянулась в постели как кошка, вынырнула из неё, открыла форточку. Отттуда понеслись знакомые звуки городской обыденной жизни: шумели машины на далёкой улице, с площади доносились какие-то редкие голоса прохожих, лаяла собака, где-то визжали, играя дети. "Жизнь возвращается в привычное русло, Вероника! Всё будет теперь хорошо!" - настраивала себя девушка на хороший лад.