Веронике и раньше слышала певучий, мурлыкющий, словно для пения и удовольствий рождённый язык. Во времена её детства итальянцы буквально наводнили её родной город, где строили трубный завод. Но тогда она была мала и сейчас сожалела, что не знает этого красивого языка, вибрирующего теплом, морем, вином и страстью.
-Адьямо, адьямо, синьоро! - говорил что-то подошедший к Саиду, вышедшему из авто, усатый итальянец, показывая на аккуратный двухэтажный домик с черепичной крышей, возле которого остановилась машина.
Тот ничего не понял, но догадался, что их приглашают внутрь, кивнул головой, показывая, чтобы девочки шли за ним.
Молодой человек в круглых очках открыл дверцу "Фиата" и сделал рукой приглашение.
Было смешно и забавно общаться с людьми, не понимая языка и угадывая. Что они хотят сказать по жестам.
Гостей проводили дом, за накрытый к их приезду всякой всячиной стол.
Всё было вкусно и необычно, многие блюда были весьма экзотичны и незнакомы Вероники. Еда была по-деревенски простой, но по-итальянски экстравагантной. Их, словно компотом, поили вкусным, вроде бы не крепким, но потом дающим себя знать молодым вином.
Затем итальянец в очках, оказавшийся режиссёром фильма, в котором они прилетели сниматься - это стало понятно после общения жестикуляциями и попыток связать понятия двух разных языков, - проводил Вику и Веронику наверх и показал им комнату с двумя кроватями.
-Бона нота! - пожелал итальянец, и вскоре его шаги стихли на деревянной лестнице, ведущей вниз.
Как только дверь за ним закрылась, Вика, разгорячённая вином и впечатлениями, тут же стащила с Вероники сарафан, всё, что было на ней из одежды, и вскоре они уже страстно занимались любовью, сначала на полу, потом на кровати.
Когда на небе появилась Луна и стало смеркаться, Вика примостила Веронику на широком деревянном подоконнике настежь открытого на деревенскую улицу окна, и, повернув к себе, ещё долго и нежно ласкала её своим языком, иногда отвлекаясь и горячо шепча ей в ухо:
-Ах ты, моя кобылка украинская! Люблю тебя!
Утром открыв глаза, Вероника даже не поняла, где находится. Так непривычно было проснуться не в гостиничном номере.
Вспомнив, что они в чудесной Италии, в какой-то живописной деревушке на берегу моря, она с невыразимым наслаждением потянулась.
Солнце уже вовсю светило на безоблачном небе, на дворе горланили петухи, кудахтали куры. Можно было подумать, что она где-то на Украине.
Вероника поднялась, подошла к настежь распахнутому окну.
Внизу на кривой деревенской улочке, вымощенной булыжником, несколько мальчишек что-то обсуждали между собой, показывая на их окно. Возможно, вчера они подсматривали и видели голую попу Вероники, взошедшую в окне вместе с серебристой луной на небе. Заметив Веронику в окне они заулыбались ей, оживились, стали махать руками, привлекая её внимание.
"Жизнь, наверное, действительно простая штука! - подумала Веронка, глядя на деревенских пацанов, с надеждой посылающий ей сигналы и вспомнив давешний разговор с интересным и необычным молодым человеком в самолёте. -Если чего-то хочешь, то проси! И рано или поздно получишь!"
Вика ещё спала, утомлённая вином и ночными забавами.
В дверь постучались, вошёл режиссёр.
Он хотел что-то сказать, но увидел прекрасную Веронику, стоящую совершенно голой у окна в полоборота и рассматривающую деревенский пейзаж незнакомой страны, просто обомлел, залюбовавшись.
Лучик солнца проникал между её ног и оттенял её бёлра и спину. Русые волосы Вероники, переливаясь золотом в лучах солнца, развевались в лёгких дуновениях ветерка, вихрившегося в окне, словно он перебирал, приподнимая, расчесывал и гладил их.
-Грациа, грациа, синьоритта! - восхитился итальянец.
Вероника повернулась к нему, ослепив его своей прелестью. "Мамины" уроки не прошли даром, и она не выказывала теперь и тени смущения. Ей, и в самом деле, не было стыдно. Что такого? После всего, что она видела и пережила, стоять вот так перед незнакомым мужчиной совершенно голой?! Какой пустяк!
Проснулась Вика, она поднялась, откинув одеяло, посмотрела на режиссёра, потом на Веронику.
-Чё это он на тебя уставился?! - поинтересовалась она у неё, почёсывая пушок на лобке. -Бабу голую что ль не видел?! - спросила Вика уже у непонимающего её режиссёра. -А ещё эротику снимает!
-Ну, может, он потому и уставился, что снимает! - сказала Вероника, защищая итальянца. -Красоту видит!
После завтрака их повезли на море, где уже шли съёмки. Здесь стояли фанерные и деревянные декорации зданий, муляжи кораблей, несколько трейлеров для персонала, кресла под зонтиками от солнца, камеры на миниатюрных рельсовых дорогах, проложенных вдоль побережья.