Битлер в изнеможении упал на сиденье рядом с "мамой".
За окном мелькали живописные и непривычные кварталы южного итальянского города на фоне двуглавой горы Везувия на дальнем горизонте.
Вероника была счастлива. Это был первый раз, когда она самаприняла в рот член и испытала от этого удовольствие. И даже сперма Битлера показалась ей вкусной, как сырое яйцо.
Она вдруг со всей ясностью поняла, что должна удержать Битлера около себя если не на всегда, то как можно дольше. Вероника поняла, что хочет принадлежать только ему. Но потом усмехнулась, вспомнив слова "мамы": он знает, кто она!
С этого дня на съёмки Веронику возили из Палермо. По дороге она любовалась красотой залива и сказочно красивых кварталов древнего города.
Иногда ей хотелось потрясти головой: не сон ли это. Но она боялась, что если это действительно сон, то спугнёт его, и потому старалась даже не дышать на своё ощущение сказочности и нереальности происходящего, лишь бы оно продолжалось.
Битлер снял роскошные аппартаменты с видом на набережную из окна и теперь, едва дождавшись, пока Вероника закончит работу на площадке, тут же увлекал её в машину, где по дороге предавался с ней неистовой страсти.
Это продолжалось и в номере. И только поздно вечером, утомлённые любовными утехами, они спускались в ресторан на самом берегу моря, продуваемый со всех сторон тёплым морским воздухом, за накрытый для них столик под полтняным шатром.
Играла музыка настоящего трио-оркестрика, сновали официанты, блестели тысячи маленьких, будто звёздочки, огоньков, укарашавших пространство над нею, висевших просто в воздухе, как звёздная паутина.
Вероника была пьяна жизнью, сексом, теплом, морем, Италией и Битлером. Она была пьяна и счастлива, словно была не проституткой, а просто влюблённой малышкой, оказавшейся вдруг по какому-то манованию волшебной палочки в этой удивительной и чудесной жизни.
Глава 21
Кутаясь в махровый халат на голое тело, Вероника прошла на кухню.
Брют, разлитый во время вчерашнего восторженного буйства, уже высох, оставив мокрые, липкие пятна. Посередине кухни лежала сырая куча растоптанной одежды, впитавшая часть шампанского. Вероника ногой отпихнула её в угол, к автоматической стиральной машине, прошла к плите, зажгла газ, достала кофемолку, банку с зёрнами кофе.
Через пять минут она уже сидела за столом у окна, завтракая бутердродами из крекеров с салями, которую нашла в холодильнике. Он был забит продуктами, но большая часть их, не смотря на хранение в импортном, полностью автоматизированном, холодильном агрегате, испортилась: слишком долго они лежали.
-Как же правильно поступить? - размышляла она, вспомнив вчерашний разговор с Гвоздем. Его предложение было ещё хуже, чем если бы просто потеряться от "гостя", и позволить Гарику уехать в Москву. Поэтому, в конце концов, Вероника решила просто купить у него пистолет.
В первый раз в жизни она пожалела, что никто не научил её убивать людей. Тогда бы она обошлась и без пистолета. "Всё-таки, убить человека руками, пусть даже чурку, наверное, очень тяжело! - думала девушка, дожёвывая последний бутерброд и поглядывая на часы, которые уже показывали начало двенадцатого. -Вот выстрелить из пистолета, наверное, гораздо проще! Поэтому мне нужен пистолет!"
Вероника прошла в коридор и набрала номер квартиры Бегемота. Гвоздь поднял трубку не сразу.
-Ал-лё! - раздался в трубке его пьяный голос.
-Это я, Гвоздь! Привет! - поздоровалась Вероника.
-Чё? Надумала?!
-Давай встретимся! - предложила она вместо ответа. -Разговор есть!
-Ну, давай, только вечером! Сейчас не могу! Головка бо-бо!
Они договорились на десять вечера в том же баре: до него пешком мимо центрального универмага Веронике было идти всего-то пять минут.
Собрав в коридоре разбросанные доллары и несколько десятков оставшихся от вчерашнего буйства купюр карбовенцев, Вероника взяла с собой две сотни долларов и всю без счёта наличность в украинской валюте.
По дороге она зашла в банк, поскольку больше, во всяком случае, пока, не собиралась связываться с менялами на рынке. В обменном пункте было пустынно. Только в углу сидела какая-то в возрасте женщина.
Вероника прошла к окошку, посмотрела курс и подумала: "Двадцать пять тысяч! Карбованец уверенно девальвирует!" Она хотела достать стодолларовую купюру, чтобы обменять её, но в это время женщина, сидевшая в углу обменного пункта, подошла к ней и спросила на ухо: